Сокровище forever! - Кирилл Кащеев

– Это надо снимать! – умирающим голосом пролепетала Карина Артюхова, почти с молитвенным экстазом глядя на входящую в двери группу.

Впереди, в одной руке сжимая лук, а другой придерживая висящий на плече полный колчан стрел, шагал высокий красавец «эльф» с разметавшимися по плечам локонами золотых волос. Следом из темного проема дверей появились две встрепанные девочки в коротеньких вечерних платьицах. На плече у каждой – железная булава, и даже изящная инкрустация серебром и бирюзой не позволяла принять их за дамское украшение. Зеленые глазищи девчонок воинственно поблескивали, а ярко-рыжие волосы пламенели, как два костра. А за ними… заполняя дверной проем окованными железом плечами, на пороге вырос… рыцарь! Начищаемая музейными уборщицами стальная грудь польской кирасы сияла в лучах электрических ламп. На голове красовалась каска, а половину лица закрывали темные очки! На руках рыцарь бережно держал даму. Не прекрасную. Скорее даже страшненькую, как натуральная ведьма из сказок – седые волосы торчком, хищный нос крючком, а на лбу вызревает здоровенная шишка!

– Эй, что за тетка? – с любопытством вопросил Неваляшкин.

– Господину сыщику нравится обижать беззащитных женщин! – поджала губы Раймунда.

Обозленный Салям, погромыхивая кирасой, промаршировал к столу и свалил свою бесчувственную ношу на лежащую на фуршетном столе старинную перину. Содрал каску с головы и взлохматил мокрые волосы.

– Это и есть наш загадочный незнакомец в черном плаще! – провозгласил он. – Похититель… Точнее, похитительница пекторали № 3!

– На этом столе что – постоянно действующий лазарет для похитителей? – возмутился Неваляшкин. – Сперва дедок, потом, пока вы там развлекались, эта успела на перинке поваляться, – он кивнул на насупленную Раймунду. – Кончай самодеятельностью заниматься, Остапчук! Вызови нормальных ментов, «Скорую», пусть разбираются!

– Я что, по-вашему, ненормальный? – обиделся Пилипенко.

– А это мы у твоего начальства выясним! – пригрозил Остапчук. – Сомневаюсь, что в милиции считается нормальным бросить пост и смотаться жрать.

– Меня спровоцировали! – с достоинством заявил Пилипенко. – Это была провокация! И не одна! Полные тарелки провокаций!

– Отец прав, – не обращая внимания на старшего лейтенанта, вмешался «эльф». – Тетка крепко огребла по башке кирпичом…

– Так ей и надо! – неожиданно влезла Раймунда и кровожадно воззрилась на бледную похитительницу. – Она нанесла страшный удар прямо по местоположению моего поэтического дара! – И Раймунда с силой ткнула себя пальцем в лоб – в сооруженную из салфеток повязку.

– Я не уверена, что ее поэтический дар помещается именно в голове, – шепнула на ухо сестре Кисонька.

– Пусть ответит за покушение на святое! – Жаждущая мести поэтесса ухватила оставшуюся на столе бутылку минералки и… перевернула ее над головой возлежащей на перине женщины.

– Не мочите экспонат! – завопила Светлана Вениаминовна, бросаясь к Раймунде.

– Это она, что ли, экспонат? – презрительно бросила поэтесса, продолжая поливать похитительницу из бутылки.

– Нет! Перина!

Похитительница судорожно закашлялась, отплевываясь от льющейся ей в лицо воды, и села. Отчаянно схватилась за голову и обвела столпившихся вокруг нее людей мутным взглядом. Сперва посмотрела на торчащего перед ней очкатого рыцаря, потом на вооруженных булавами девчонок, на «эльфа» при луке и стрелах и, наконец, на Раймунду… сдавленно застонала и рухнула обратно на залитую водой перину.