Пока смерть не разлучит нас - Галина Владимировна Романова

– Что стряслось? – мгновенно свел брови на переносице Грибов.

Все, он решил теперь с бестолковыми бабами быть суровым. Две за один вечер – это, пожалуй, уже перебор. Одна свои кулинарные способности явилась ему демонстрировать. Вторая, возможно, из пустого дома удрала, мучимая и преследуемая призраком своего удавившегося супруга.

– Он пропал!!! – еле выдавила из себя Виктория и медленно поползла по стенке коридора, к которой успела прислониться.

– Кто пропал?

Он все еще был суровым, решив, что дамочка сходит с ума от горя и одиночества, и пропажей запросто может оказаться носок покойного.

– Чаусов Иван! Начальник службы безопасности у нас в фирме, – начала объяснять она, немного порадовав Грибова тем, что речь идет о вполне реальных людях. – Он пропал сегодня вечером.

– Куда пропал и откуда?

Бестолковый вопрос, конечно, но это лучше, чем просто молчать, ничего не понимая. А он ведь пока ничего не понимал.

– Куда пропал, не знаю, – сказала Виктория, значит, его вопрос все же не был лишним. – Когда? Между шестью и восемью часами вечера. Откуда? От моего дома пропал, Анатолий Анатольевич! Это беда!

– С чего вы взяли? И что он делал возле вашего дома?

Спросил и тут же пожалел. Видел же, что парень всюду сопровождал девушку. И когда труп ее мужа обнаружили, этот здоровяк с ней был, и потом в отделение ее привозил. И возле морга, санитары рассказывали, он толкался. Грибов тогда значения этому не придал. Решил, что по службе тот обязан ей помогать. А раз возле ее дома отирался, откуда и пропал, то это могло означать лишь одно – у этих двоих либо был, либо намечается роман.

– Только вы ничего такого не подумайте, он охранял меня, – как-то сумела догадаться Виктория о мыслях Грибова. – Я была, конечно, против, но он настырно вел меня от работы до дома и не уезжал, пока я спать не лягу. Как свет в моих окнах гас, так он уезжал.

– Странно, – пожал Грибов плечами. – Почему он охранял вас, разве вам что-то угрожало?

– Не знаю. Я считала, что нет, Иван ничего конкретного не говорил, но и не уезжал. Нет, сначала говорил, что будто бы по привычке, а потом не знаю почему.

– Его руководство к вам приставило?

– Нет, он ничего об этом не говорил.

Виктория покусала нижнюю губу и глянула на него оценивающе, словно решала: можно его посвящать в их общий с Иваном секрет или нет. Потом все же решилась.

– Знаете, – начала она медленно. – Руководство наблюдать за мной Чаусова не приставляло.

– А за кем? – заинтересовался внезапно Анатолий. – И вы сказали, по привычке… Он что же, и раньше наблюдал за вами?

– Не за мной, – мотнула она головой.

– А за кем же?

– Бобров просил Чаусова последить немного за моим мужем, – нехотя призналась Виктория.

– За покойным мужем? – уточнил на всякий случай Грибов.

Мало ли, может, девица уже успела оплакать предыдущего и нашла себе нового.

– Да, он следил за Виктором. За Виктором Синицыным. Послушайте… – Она начала неуклюже подниматься с пола, роняя то шапку, то сумку. – У вас не будет стакана чая? Я пока летела сюда, столько всего передумала!

Налил он ей чая, жалко, что ли. И даже мяса предложил, что Зоя наготовила. И внимательно следил за тем, как Виктория пережевывает.

– Немного пересушено, – рассеянно заметила она, даже, видимо, не осознавая, что говорит, все время о чем-то думала. – Вы готовили? В следующий раз под противень ставьте другой, в который налейте воду.

Ну! А он что говорил! Не умеет Зойка мясо по-французски готовить.

– О результатах слежки вам известно? – напомнил ей Грибов, не решаясь признаваться и называть имя повара.

– Да. Иван рассказал мне, что все было нормально. Что он ничего не заметил. И даже в тот день, когда Витя погиб, будто бы все было как обычно. Но знаете, что мне показалось странным…

Виктория, не доев, отодвинула тарелку с извиняющейся улыбкой. Он понимал ее. Ему тоже не очень-то Зойкина стряпня пришлась по вкусу, третий кусок ему тоже в горло не полез.

– Когда он рассказывал мне о последнем дне, о том трагическом дне, когда Вити не стало, Иван словно что-то вспоминал все время. И как-то… Как-то вел себя странно.

– Он рассказывал вам, что его тревожило?

– Нет, но от дома почему-то не уезжал! – Виктория снова испуганно округлила глаза. – А как-то раз, уезжая от меня, попросил быть осторожней. Почему?!

Грибов отвернулся к окну и задумался.

Нет, совсем не над тем он думал, куда мог запропаститься начальник службы безопасности. Думал он над тем, с какой это стати его покоробили ее слова: «когда он уезжал от меня»? Ну, уезжал и что? Ну, от нее, а от кого еще-то? Чего заводиться-то? К кому ревновать? Бредятина, Грибов! Полная бредятина, опомнись!

– У вас были отношения? – спросил он напрямую.

– У кого?! – Она даже отпрянула от неожиданности. – У кого отношения?

– У вас с вашим начальником безопасности?

– Как вы можете!!! – ахнула она и заморгала часто, со слезой. – Как вы можете такое предполагать?!

– Знаете, могу, – спокойно парировал Грибов. – Я много чего могу предполагать, очень много! И даже могу предположить, что это вы довели своего мужа до самоубийства, именно из-за того, что у вас был роман на стороне.

Кажется, она не поняла до конца, что он имеет в виду. Пыталась, видно было, что пыталась. И лоб морщила, и губами беззвучно шевелила, будто все им сказанное еще раз проговаривала. Но так и не поняла.

– Вы и правда так думаете? – уточнила она. – Прямо вот так вот и думаете, как сказали?

– Я так думаю, – кивнул он. – А что?

– Да так, ничего. – Виктория вдруг начала отодвигаться от стола вместе с табуреткой. – Это… Это какой же надо быть сволочью, чтобы так думать!

Ну, вот, дождался? А ведь тебе говорили, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным!

Второй раз за вечер ты, Грибов, в сволочах оказался. Первый раз за Зойку получил хлесткое словцо в свой адрес. И не за нее даже, а за то, что на поводу у глупых баб идти не пожелал. Теперь вот от Виктории. То ли еще будет, Грибов, то ли еще будет!..

– Сволочью быть совсем не обязательно, Виктория, – проговорил Грибов.

Он изо всех сил боролся с искушением выставить девушку из квартиры и обрести наконец покой до утра, когда Елена начнет выедать ему печень за свою подругу.

– Достаточно быть профессионалом в своем деле, чтобы предполагать и это тоже, – закончил он с таким тяжелым вздохом, что Виктория устыдилась и забормотала извинения.

– Поэтому я к вам и обратилась, Анатолий Анатольевич. В милиции же меня никто слушать не станет, засмеют просто и все! Перво-наперво спросят, как вот вы: а что у меня было с Чаусовым? А почему он торчал возле моего дома?