Монета Александра Македонского - Наталья Александрова

– Вы ведь здесь давно работаете… – начала я неуверенно.

– Ох, давно! – пригорюнилась почтальонша. – И за все время хоть бы кто слово доброе сказал…

– И вы ведь Шерстоуховых знаете? – продолжила я осторожно, стараясь не спугнуть вредную тетку.

– Ну, допустим, что знаю… а что это ты ими интересуешься? Ты ведь из той же двенадцатой квартиры, должна их лучше меня знать!

– Так-то оно так, – согласилась я. – Только я-то здесь недавно, не то что вы… вот вы скажите мне, Виталий, Зинаиды Марковны сын, он что – был раньше женат?

– Ах, вот ты о чем! – почтальонша поджала губы. – Я про людей плохого никогда не говорю, исключительно хорошее, только зря ты, девонька, на него глядишь. Нестоящий он мужик… Пустой и несерьезный, даром что учитель.

Я вполне могла подписаться под этими словами, но сейчас у меня были другие заботы.

– Так все-таки, был он женат или нет?

– Вот никогда вы, молодые, советов не слушаете… – вздохнула почтальонша и продолжила: – Я про людей плохого никогда не говорю, особенно если зря, только эта Лидка такая шалава была – пробу негде ставить!

– Это вы про жену его бывшую? – уточнила я, вспомнив, что свекровь характеризовала свою предыдущую невестку примерно такими же словами.

– Бывшую там или не бывшую – это я не знаю, в паспорт не заглядывала, а только говорю тебе – шалава она была, каких поискать! Извиняюсь, конечно, за выражение!

Она доверительно понизила голос и продолжила:

– И то сказать – откуда он ее привез? Уехал в отпуск один, а вернулся с женой. Чему уж тут удивляться? Приличная женщина очертя голову замуж не бросается! Да еще за такого, как этот Витька… Сразу видно было, что прописка ей нужна в большом городе! И очень мы удивились, что Зинаида на такое согласилась. Но, – почтальонша придвинулась ко мне еще ближе, – у нее свой расчет был, у Зинаиды-то… Они, понимаешь, с сыном жили в коммуналке, две комнаты занимали, а тут как раз бабуля Самохвалова, соседка их, в чьей ты комнате теперь, болеть начала…

Почтальонша искоса взглянула на меня.

– Ну, Зинаида и подумала, что если у них трое прописаны будут, то им эту комнатку после бабкиной смерти оставят! Ан не тут-то было! У бабки-то наследник оказался, не знаю уж, кто он ей был – седьмая вода на киселе. Выкупайте, говорит, комнату по рыночным ценам! А у них денег за душой ни гроша! Всего имущества, что вошь в кармане да блоха на аркане! Вот ты мне скажи – что это за мужик, который мало-мальски заработать не может? Ладно бы пил – ну, тогда все понятно. Или инвалид какой, без рук без ног, – с такого какой спрос?

Я невольно покивала, соглашаясь.

– Впрочем, может, он на голову больной? – раздумчиво спросила почтальонша.

– Черт его знает! – честно ответила я.

– И то верно, в душу человеку ведь не влезешь! – согласилась она. – В общем, у Шерстоуховых скандалы с этой комнаты и начались. То есть Зинаида-то, видно, невестке и говорит: достань денег, чтобы комнату выкупить. Та послала ее подальше, с той поры и пошло – как с цепи баба сорвалась! Мужиков посторонних водила, не скрывалась, все соседи видели!

Я подумала, что соседи, как ни скрывайся, все равно увидят.

– Ну, Витьке-то говорить все же постеснялись в лицо. – Почтальонша снова поджала губы. – А мамаше его глаза раскрыли. Она тогда работала еще… Ну, как уж она поступила, я не знаю, тоже вмешиваться в дела молодых – себе дороже обойдется. В общем, тянула она время, все не решалась, а потом как-то Витька пришел домой не вовремя и застал свою Лидку с мужиком прямо в постели! Срамота!

Почтальонша выразительно взглянула на меня.

– И главное – мужик-то тот слова доброго не стоит! Уж на что Витька парень незавидный, а этот и того хуже. Внешне неприглядный, тихий какой-то, голова вбок. В ателье по ремонту бытовых приборов работал, тут рядом. Да на него только глянешь – сразу понятно, что ни любви с него, ни денег, а она, вишь, с ним захороводилась, домой привела!

Мужик-то слинял по-быстрому, а Лидка с Витькой ругаться начали. Тут и Зинаида подоспела, как-то их утихомирила, и с тех пор Лидку в доме не видали! Спровадили они ее по-тихому. Но, я тебе скажу, как съехала она, так сразу тише в доме стало! Даже звание этому дому присвоили – дом высокой… этой, как ее… еще программа такая есть в телевизоре… ах да – дом высокой культуры быта!

– Значит, развелись они, и Лидия сразу уехала? – продолжила я расспросы.

– Развелись там они или не развелись – это я не знаю, а только, по всему выходит, уехала она куда-то. Раз тихо в доме стало – стало быть, уехала, а как же иначе?

– А куда уехала, вы не знаете?

– Откуда же мне знать? – Почтальонша опять поджала губы. – Я про людей лишнего никогда не говорю, особенно чего не знаю! Года три как ее не видно, а уж куда – это мне неизвестно! Я не это… не справочное бюро и не отдел кадров!

– А может, ей письма какие-то приходили или еще что?

– Ничего такого не знаю! – отрезала она. – И вообще нам об этом с посторонними говорить не положено!

Она замолчала, но по едва уловимым признакам я почувствовала, что чего-то она недоговаривает.

– Разве же я посторонняя? Я ведь в той же квартире живу!

– Мало ли что в квартире…

– Вот еще что. – Я вытащила кошелек. – У меня такая привычка: если кто ко мне по-доброму, то и я так же…

С этими словами я достала из кошелька купюру и с задумчивым видом зажала ее в кулаке.

Глаза у почтальонши забегали, то и дело останавливаясь на моей руке с денежкой. Она шумно сглотнула и проговорила:

– Я и правда, девонька, не знаю, куда она уехала. Знала бы – так непременно бы сказала. Если человек ко мне по-хорошему…

Она выдержала небольшую паузу, чтобы подчеркнуть следующие слова, и проговорила:

– А насчет писем и такого прочего – как раз сегодня на ее имя письмо пришло, я хотела в ящик положить, но имя прочитала и подумала: обратно надо нести, потому как адресат выбыл в неизвестном направлении. А с этими выбывшими адресатами ничего не дождешься, кроме хлопот. Но раз уж ты, девонька, из той же квартиры, так, может, отдать тебе это письмо и дело с концом? А то с выбывшими адресатами одна морока! Отсылать их обратно, все такое…

Она достала из своей сумки мятый конверт и задумчиво уставилась на мою руку.

Я протянула ей сложенную пополам купюру, она отдала мне конверт, и мы разошлись, довольные друг другом. Правда, напоследок почтальонша выдала мне бесплатный совет:

– Не думай ты насчет этого Шерстоухова! Пустой он человек, нестоящий! Если даже эта Лидка от него сбежала… Сама посуди – станет баба мужиков водить в тот дом, где с мужем живет, да еще со свекровью? Ведь сразу же все известно станет! Значит, нисколечко она мужем своим не дорожила, раз так себя вела!