Монета Александра Македонского - Наталья Александрова

– Вы разрешите к вам подсесть? – раздался вдруг рядом со мной вкрадчивый мужской голос.

Я вздрогнула и подняла голову.

Возле моего стола стоял совершенно лысый человек в круглых очках и клетчатом коротком пиджачке. Глаза его за стеклами очков казались очень большими и какими-то беззащитными, поэтому я удержалась от грубого ответа и проговорила довольно вежливо:

– Кажется, здесь полно свободных столиков.

– Да, это так, но я хотел бы поговорить с вами, Антонина Алексеевна.

– Вот как? – Я внимательно пригляделась к нему. – Мы с вами, кажется, не встречались. Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Так можно я присяду? – Не дожидаясь разрешения, он сел рядом со мной и положил на стол кожаную папочку.

– Раз уж вы сидите, – поморщилась я, – объясните, кто вы такой и чего от меня хотите.

– Я адвокат, – ответил незнакомец и, сняв свои круглые очочки, принялся тщательно протирать их платком.

Без очков глаза у него стали маленькими и колючими.

– А имя у вас есть? – поинтересовалась я. – Должна же я вас как-то называть!

– Да, конечно. – Он водрузил очки на нос и протянул мне визитку. На белом картоне было напечатано золотыми буквами:

«Промышлянский Альберт Альбертович».

И больше ничего – ни профессии, ни телефона, ни адреса. И фамилия какая-то скользкая, не внушающая доверия.

– И чего же вы от меня хотите, Альберт Альбертович? – Я поглядела на него с прищуром.

– Видите ли, мои собственные желания тут ни при чем… – начал он, но тут же замолчал.

Я проследила за его взглядом и увидела приближающуюся официантку. Она принесла заказ и, перехватив мой взгляд, выразительно подняла брови – мол, что это за старый хрен к тебе подсел? Если он пристает, могу помочь от него избавиться… я в ответ чуть заметно улыбнулась – мол, все в порядке, сама разберусь.

Официантка ответила глазами: твое дело, поставила на стол чашку и тарелку и на этот раз обратилась к самому адвокату:

– Мужчина, а вы что-то будете заказывать?

– Кофе, – ответил тот сухо.

– Понятно, что кофе, – не сдавалась блондинка. – Кофе бывает разный: эспрессо, американо, капучино, латте…

– Просто кофе!

– Значит, эспрессо… – и официантка удалилась, весьма выразительно покачивая бедрами.

– Итак, мои желания тут ни при чем, – продолжил адвокат с прежнего места. – Я нашел вас по просьбе моего клиента, который хочет сделать вам предложение… осмелюсь добавить – весьма выгодное предложение!

Он замолчал, и я задала ему два напрашивающихся вопроса:

– В таком случае, кто же ваш клиент и чего он от меня хочет?

– На первый вопрос я не уполномочен отвечать. – Адвокат поджал губы, как будто увидел в своей чашке таракана. – Мой клиент хотел бы сохранить анонимность.

– А как насчет второго? Или вы пришли просить у меня то – не знаю что?

Этот тип мне не понравился с первого взгляда, да еще его странные предложения… я поняла, что ничего хорошего мне ждать не приходится.

– Нет, конечно. – Он изобразил губами вежливую улыбку. – Разумеется, я изложу вам суть предложения. Насколько мне известно, вы унаследовали некую собственность. Так вот, мой клиент хотел бы эту собственность приобрести, причем на весьма выгодных для вас условиях…

– Вы говорите об антикварном магазине? – уточнила я на всякий случай.

Адвокат подскочил на месте, как резиновый мячик, испуганно оглянулся и замахал руками:

– Тише! Тише! Не нужно произносить эти слова вслух! Мало ли вокруг посторонних людей?

– Не знаю, чего вы так испугались, – проворчала я. – Как-то не похожи вы на официальное лицо. Откуда у вас сведения о моей собственности?

Он, естественно, промолчал, тогда я рассердилась.

– Знаете что, – твердо сказала я, – я не собираюсь продавать магазин.

– Но Антонина Алексеевна! – взмолился он, сложив руки. – Вы же ничего не понимаете в антикварном бизнесе! Зачем вам эта головная боль?

– В самом деле – зачем? – протянула я задумчиво.

– Вот именно, – обрадовался Промышлянский, – эта обуза свалилась на вас ни с того ни с сего и не сулит вам ничего, кроме неприятностей. Воспользуйтесь случаем и отделайтесь от магазина! Я вам настоятельно советую! Прислушайтесь к голосу рассудка!

Он говорил правильные вещи. Но вид этого адвоката, его суетливые движения и бегающие глазки твердили другое. А именно, что он жулик, да такой, что пробу ставить негде, и никакой нормальный человек не станет иметь с ним дело. К тому же я вовсе не собиралась продавать магазин, при получении наследства мне поставлено было такое условие. Судя по всему, этот мерзкий тип про условие не знал, а я не желала ничего ему рассказывать.

– Я не хочу его продавать – и все! – отрезала я и демонстративно взглянула на часы, давая понять, что разговор закончен.

– Но вы даже не выслушали мое предложение! – торопливо проговорил адвокат. – Оно вас, несомненно, заинтересует! Мой клиент предлагает вам очень значительную сумму…

– Не хочу даже слушать, – отрезала я. – Ваше предложение меня не интересует.

– Но Антонина Алексеевна, – не сдавался адвокат. – Так дела не делаются! Выслушайте предложение моего клиента – и уверяю вас, вы не сможете от него отказаться…

Тут возле нашего столика снова появилась официантка с чашкой кофе на подносе. Я взглянула на нее весьма выразительно и показала глазами на своего настырного собеседника. Она усмехнулась одними губами, чуть заметно кивнула… и тут же, как в замедленном кино, чашка кофе опрокинулась на брюки адвоката.

Он вскрикнул, вскочил и закричал на официантку:

– Вы с ума сошли!

– Ох, как неудачно получилось! – запричитала та и принялась тереть его брюки салфеткой. – Извините, мужчина… главное, я ведь перепутала – вы заказывали эспрессо, а я принесла капучино… хорошо хоть, не очень горячий, ожога не будет… капучино, правда, плохо отстирывается, но, может, в химчистку…

Она принялась с удвоенной энергией оттирать пятно, но адвокат раздраженно оттолкнул ее и устремился в сторону туалета, на ходу приговаривая:

– Черт знает что! Безобразие!

Я усмехнулась, поблагодарила официантку, сунула ей деньги, прибавив щедрые чаевые, и покинула кафе, пока настырный Альберт Альбертович не вернулся.

На улице я приняла решение – разобраться с этим антикварным магазином во что бы то ни стало. Вот подсунула мне тетушка заботу… Я тут же устыдилась: Валерия Львовна не производила впечатления пустой вредной женщины. Очевидно, что во всех ее действиях был свой скрытый смысл. Пока что я выяснила только, что она после смерти моих настоящих родителей опасалась за меня, поэтому отдала незнакомым людям, чтобы меня не нашли.