Ночные волки - Фридрих Незнанский

– Хорошо отношусь.

– Скажем, тысяча долларов?

– В месяц? – не поверил Андрей.

– Разумеется, – подтвердил Кей.

– С кем я разговариваю? – спросил Андрей после паузы.

Макс предложил:

– Давайте встретимся и поговорим обо всем основательно. Согласны?

– Когда?

– Да прямо сейчас.

– Сейчас?

– А чего тянуть? Если мы договоримся, то зарплата будет вам начисляться с сегодняшнего дня.

Андрей не знал, что сказать.

– Я не совсем вас понимаю… Вы серьезно?

– Вполне, мистер Горохов.

– Судя по вашему обращению ко мне, вы представляете российскую фирму. Я правильно понял?

– Это не совсем так, мистер Горохов. Фирма у нас совместная, но это не имеет никакого отношения к сути дела. Впрочем, о всех подробностях мы можем поговорить при встрече. Если вы скажете «да», то машина тотчас же выедет за вами.

– А почему такая спешка? – пробовал посопротивляться Андрей.

– Вообще-то, – заметил Макс, – я на вашем месте сам бы поторопился. Вы думаете, в Москве мало программистов?

Тут уж у Андрея что-то внутри взыграло, и он довольно уверенно произнес:

– Моего уровня – мало.

Его собеседник, казалось, опешил от подобной наглости. Секунд десять он пребывал в молчании, Андрей тоже молчал. И вдруг этот незнакомый Андрею человек от души рассмеялся.

– А знаете, – произнес он, – это хорошо, что вы знаете себе цену. Значит, наш разговор сложится.

– Речь идет, надеюсь, о работе по специальности? – спросил Андрей.

– Совершенно верно. Итак, я жду вашего ответа.

И Андрей коротко и внятно произнес:

– Да.

– Отлично! – обрадовался Макс. – Машина выезжает за вами. До встречи, мистер Горохов.

– Подождите! – крикнул Андрей. – А как же адрес? Я вам его сейчас продиктую.

– В этом нет никакой необходимости, – ответил Макс и положил трубку.

Андрей озадаченно уставился на телефон. Все-таки это случилось…

Последние годы словно проклятие висело над ним. В условиях рынка, в который стремительно неслась страна, не все специалисты его уровня могли найти себе применение. Он не сидел без работы, но что это была за работа… И восемьдесят долларов в месяц – не деньги.

Все его знакомые программисты занимали высокие места в престижных банках и учреждениях, а ему приходилось в полном смысле слова влачить жалкое существование в НИИ, и просвета этому видно не было. Гордость не позволяла ему обратиться к бывшим друзьям за помощью, за что и ругала его супруга Анна. Он был уверен, что когда-нибудь на него обратят внимание, обязательно обратят – и сделают предложение, от которого он не сможет отказаться.

Отказаться-то он не сможет, а вот подумать – должен. И уж тогда тем господам-товарищам, которые предложат ему работу, придется не только признать очевидность его высокого профессионализма, но и изрядно попотеть, прежде чем он согласится у них работать.

Все это были его тайные мысли, мечтания, в основном ночные, когда Аня спала, а он терзался: просить у жены завтра денег на сигареты или как-нибудь извернуться – вроде того что бутылки кефирные сдать.

Ночью он решал: не просить. А утром просил. И с поникшей головой уходил на свою постылую службу.

Макс Кей привез его в ресторан «Пекин» и угостил отменным ужином. Через десять минут после начала трапезы Андрей Горохов был готов на все.

Все, больше он терпеть не будет.

В конце концов, ради чего все это? Чего ради он рискует собственной шкурой, причем без всякой страховки? В те времена, когда он работал каскадером на киностудии, рядом всегда находились люди, которые в любую минуту могли его подстраховать. Конечно, работа каскадера предполагает тщательную подготовку трюка, его обкатку и так далее. Это имело место и сейчас, но основное отличие нынешней его работы от предыдущей – это полное отсутствие на площадке единомышленников, готовых прийти на помощь.

«Площадка»! Сергей Козлов усмехнулся. Теперь у него площадка – не место, где проходят киносъемки, а место преступления.

Раньше он усмирял свою совесть тем, что не один он такой, все кругом преступники. И еще было одно оправдание: выхода не было, обстоятельства заставили ступить на этот путь. В какой-то момент все полетело к чертям. Исчезла работа, отвернулись друзья, ушла жена, забрав с собой сына. Потихоньку, постепенно перед ним открывалась бездна, и он как-то привык к ней. А тут по телевизору сказали: если долго смотреть в бездну, она начинает смотреть на тебя. И его это пронзило – все правильно.

Но больше он терпеть не может. Ведь почему он пошел на это? Из-за денег? В сущности, это так, но зачем ему эти деньги? Ему никогда не нужно было особенно много. И если он старался заработать как можно больше, то только потому, что у него была семья.

Была.

И когда он во всем этом разобрался, то понял: дальше он в одиночку жить не может, ему нужно, жизненно необходимо вернуть самых дорогих людей.

Светлану и Алешку.

Денег было собрано достаточно, чтобы без особых проблем прожить им всем пару лет. Конечно, он не будет все это время сидеть сложа руки. За эти два года он вполне может найти себе нормальную работу. Нужно только, чтобы было ради чего жить дальше. Он вернет Светлану с Алешкой. Он, в конце концов, извинится перед Инсаровым. Не будет больше лелеять собственную гордыню.

Но главное сейчас – Светлана. Она должна его понять. Ни за что не поверит он, что жена его разлюбила. Она и ушла не потому, что он ей надоел, а потому, что не могла больше видеть, как он мучается. И чтобы Алешка не был свидетелем того, как постепенно опускается его отец.

Он расскажет ей все, а она выслушает его и поймет, что самое плохое в их жизни – позади, что теперь, отныне и вовеки, он – другой человек. А он уже многое понял. И главное – это то, что жена и сын – единственное, ради чего ему стоит жить и работать.

Он позвонил матери Светланы, моля Бога, чтобы трубку взяла Светлана.

И Бог услышал его молитву.

– Алло, – сказала Светлана.

А у него вдруг исчезли все слова. Он молчал, не в силах раскрыть рот.

– Алло! – повторила жена.

Сергей испугался, что она сейчас положит трубку, но ничего со своей немотой поделать не мог.

И тогда она сказала:

– Сережа?…

Сергей заплакал.

– Ты плачешь? – спросила она и тут же добавила: – Не плачь.

– Света…

– Я приеду, – сказала Светлана. – Ты будь дома, ладно?