Божья кара - Виктор Пронин

– Ну и вопросы у тебя! – Сделав несколько глотков, Света протянула бутылку Андрею. Видно было, что тот собирается что-то сказать, но не решается. – Да говори уже! – не выдержала Света.

– С Леной хочешь поговорить?

– Не поняла? – Света резко повернулась к Андрею. – С какой Леной?

– Которая снится тебе иногда.

– Андрей... Тебе плохо?

– Равиль приедет. Когда ты была в Москве, я тебя с ним знакомил...

– А... Ясновидец?

– Вроде того.

– Андрей, зачем?! Лена сама ко мне во сне приходит!

– Но она же молчит... А когда Равиль вас сведет... Вы поговорите.

– О чем?! О чем мне с ней говорить?! – почти закричала Света. – Предложить ей поделиться впечатлениями о своих последних минутах?! Да?!

– Ты же сама сказала, что в чем-то не уверена... Вот она твои сомнения и развеет.

Света долго молчала, глядя в проплывающую мимо полуголую толпу отдыхающих. Кто-то поприветствовал ее взмахом руки, кто-то выкрикнул что-то радостное, но Света никого не видела.

– Знаешь, – наконец произнесла она, – боюсь. Что-то в этом есть сатанинское.

– Конечно... Богом подобное не предусмотрено. Но, надеюсь, он простит. Мы же затеваем это не из корысти, не по злому умыслу... Подумай. Время есть. Завтра утром я ему звоню.

– А чего тянуть? – Света передернула обнаженными плечами. – Звони сейчас. – Она протянула Андрею мобильник. – Разговор с Москвой в несколько раз дороже, чем с Бразилией, но нам ли сейчас думать о киевских кознях!

Запрокинув голову, Андрей некоторое время смотрел на сжавшуюся в зените белесую луну, на черный контур Карадага, потом, оттолкнувшись спиной от скамейки, взял Свету за плечи повернул к себе, заглянул в глаза. В них не было хмеля, в них не было ничего, кроме застывшего горя.

– Андрей... Если оказались бессильны силы тутошние, пусть помогают потусторонние.

– Ну, что ж... Пусть так...

Андрей повертел в руках мобильник, опять долго всматривался в морщинистую, круглую морду луны, словно пытаясь прочесть ее мнение. И опять Света как бы призвала к решительному шагу – положила руку на его колено.

– Хорошо... Уж от Равиля-то ему никуда не деться... Хоть с зубами, хоть без зубов. – И Андрей быстро набрал российский код, московский код и, наконец, номер телефона.

– Равиль? Тебе привет из солнечного Коктебеля!

– О! – радостно закричал Равиль. – Андрей! Рад слышать твой счастливый голос!

– Знаешь, я бы не сказал, что он такой уж счастливый...

– Тебе там плохо?

– Без тебя... Конечно.

– Проблемы?

– Да.

– Я могу вмешаться?

– Равиль... А тебе больше ничего не остается.

– Даже так... Когда?

Андрей помолчал, прикидывая удобные сроки.

– Понял. Если выеду завтра... Это удобно?

– Позвони, когда сядешь в поезд, я встречу.

– Мне подумать о ночлеге?

– Не надо тебе ни о чем думать... Собирайся со своими силами.

– Я правильно тебя понял?

– Да.

– До скорой встречи.

Андрей отключил мобильник, повертел его в руках, вернул Свете.

– Ну что, приедет?

– Он уже в дороге, – усмехнулся Андрей.

– Его ничто не остановит?

– Только Всемирный потоп.

– Тогда ладно, – вздохнула Света. – И вот еще что... Когда ты недавно заходил вон в тот магазинчик... Там еще что-то оставалось?

– Ну, ты даешь! – рассмеялся Андрей, обняв Свету за плечи. – А домой доберешься?

– Ты же поможешь?

– Наконец-то!

– Но с одном условием... Мы будем вести себя целомудренно.

– Годится.

И Андрей снова направился к магазинчику со странным названием «Бубны». Хорош он был тем, что продавщицы там были молоды, хороши собой, постоянно улыбались и работали до рассвета. И еще... Им было не лень сбегать в соседний магазинчик и принести вино, которое закончилось у них, – чего не бывает лунной июльской ночью на коктебельской набережной.

Вам знакомо слово «лучезарность»? Вы часто употребляете его в своей жизни, суетной и безнадежной? Или обходитесь, заменяя чем-то более непритязательным? Непритязательность – вот слово, которое лучше всего характеризует наше бытие. А в магазинчике «Бубны» работала девушка Женя, которая от всех прочих девушек отличалась тем, что встречала меня, стоя за прилавком, с неизменно лучезарной улыбкой. И в ее холодильнике всегда находились две-три бутылки холодного алиготе. А жаркой южной ночью на коктебельской набережной это не так уж мало. Проем в стене со скругленными углами, у которого она стояла, был похож на вагонное окно. И вот скажите, пожалуйста, как мне не сравнить Женю с девушкой, проносящейся в вагоне поезда, и как мне этот поезд не сравнить с проносящейся мимо моей же безалаберной жизнью...

Сравнивал...

И что, и чем это заканчивалось? А заканчивалось это двумя бутылками холодного алиготе, с которыми я уныло брел к голубой скамейке, оставляя за спиной лучезарную улыбку Жени. Такое ощущение, что она до сих пор и поныне смотрит мне вслед, но теперь в ее взгляде я вижу сожаление, а то и откровенное разочарование.

Да, а что касается целомудрия, о котором говорила Света, посылая Андрея в «Бубны», то она больше не вспоминала об этом глупом своем и опрометчивом условии.

Вы прикинули, сколько они выпили за этот вечер?

Какое там целомудрие!

Кстати, вам никогда не приходило в голову, что в самом слове «целомудрие» затаилось понятие похоти? У человека, который произносит это слово, на физиономии обязательно появляется почти неуловимая блудливость. Во всяком случае, я эту тонкую, как бы все понимающую ухмылочку улавливаю частенько и без труда.

Кличку свою Амок получил от Наташи – уж больно безрассудным, а проще говоря, безумным было его поведение или, скажем иначе, ухаживание. Настоящее его имя было куда проще, даже называть его не буду, клички для него вполне достаточно.

Амок не понимал, что с ним происходит. Такого с ним не было никогда, да он и не представлял себе даже, что подобное может случиться с ним или вообще с кем бы то ни было. Если бы кто-нибудь спросил у него, жалея и сочувствуя, – не влюбился ли он, Амок досадливо отверг бы само предположение. Он влюблялся не один раз, почти всегда успешно, и прекрасно себе представлял, что это такое, чем грозит, что обещает и как протекает. Чем заканчивается влюбленность, он тоже знал в неполные свои тридцать лет. И был, в общем-то, готов к любым неожиданностям, которыми грозило ему это нечастое состояние его организма.