Изумрудные глаза Будды - Мария Жукова-Гладкова

Она покачала головой.

– Я отрубилась после всех этих переживаний… Завтра мы сходим на место и помянем ребят… Юлька, сейчас я просто не могу встать. Сил нет. Но я ничего не слышала.

У Марины был такой изможденный вид, что мы оставили ее в покое и спустились вниз. Как раз подтянулась компания с ванной. Артур с девицами пытались занести ее в дом, но она не пролезала в дверь.

– Ребята, ее все равно надо мыть снегом, – сказала я. – Оставьте ее перед домом.

– А если украдут? – опять спросил Артур.

– Кто?! Медведи?

– Но ведь Кареныча же кто-то украл, – заметил Артур, которому мы сообщили о случившемся.

Неизбежно вставал вопрос: зачем? И тут я поняла, что не заглянула внутрь черного ящика. Я бросилась назад в каминный зал, остальные припустили за мной. Пакетики с героином отсутствовали.

Татьяна с Валентином обрабатывали раны на головах поэта и Арсения. Стукнули их сильно. Интересно, они что-нибудь помнят?

Но главным был вопрос: кто здесь есть, кроме нас? И где? Вариантов было несколько – в бане, в которую мы еще не заходили вообще, и где-то в сараях. Возможно, в них хранятся не только дрова.

Первым очухался поэт.

– Ой, башка болит, – простонал он. – Где это я?

Олег Владимирович ошалело огляделся вокруг и остановил взор на мне.

– «Криминальная хроника»? Юлия Смирнова? А это – следственная бригада? Вы снимаете сюжет обо мне? Дожил… На меня совершено покушение?!

– Олег Владимирович, – подал голос Артур. Для разнообразия он говорил, как нормальный человек. – Олег Владимирович, мы в тайге.

Поэт перевел ошалелый взгляд на супермегазвезду, для которой ваял стишата.

– Белая горячка? – спросил Олег Владимирович, ни к кому конкретно не обращаясь. – Где мы? В какой еще тайге?

– Вы совершенно ничего не помните? – уточнила я.

– Налейте ему стакан, – подал голос Валентин, который уже принес сверху новую бутылку водки, свинтил крышку и подносил горлышко к носу своего друга. Арсений начинал приходить в себя и постанывал. – Сходите на кухню за стаканом. Нет, за рюмкой! Он выпьет и все вспомнит.

Осветитель оказался прав. Поэт вспомнил все, по крайней мере, до того, как мы покинули дом, чтобы идти к самолету. Тут как раз полностью очухался Арсений, и мы у них обоих спросили, куда подевался продюсер.

– А он случайно по молодости не работал фокусником? – вдруг пришла мне в голову мысль. – Знаете, есть такие мастера, которые умеют развязываться…

– Нет, он карточным шулером был, – сказал поэт. – Меня один раз раздел до нитки.

– Что вы помните? Кто ударил вас по головам?

Поэт с Арсением посмотрели друг на друга. Вроде бы какие-то мысли у обоих забрезжили.

– Ну?! – рявкнула Татьяна. – Говорите, что привиделось. Инопланетяне? Зелененькие человечки? Медведи? Лешие? Баба-яга приходила, костяной ногой по полу стучала?

– Я помню Деда Мороза, – робко сказал Арсений.

– Олег Владимирович, а вы? – спросила я.

– Кажется, да, – робко молвил поэт. – Только почему-то черного.

– В смысле?

– Ну… мне показалось, что черти поперли из всех углов… Это у меня обычное дело. Вначале они из камина лезли. Я им еще говорил, что черти не сами должны в языках пламени плясать, а разводить огонь для грешников. Знаете, что мне один знакомый психолог сказал? Сосед мой, мы иногда вместе соображаем. Так вот, если тебя довел кто-то из твоих врагов, то его нужно представить жарящимся в аду на сковородке. Очень отчетливо – как масло скворчит, как черти ему уголька подбрасывают. Или представить, как он в котле со смолой кипятится и то одна часть тела над поверхностью покажется, то другая. Очень нервы успокаивает.

– И кого обычно представляете? – поинтересовалась я.

– Да политиков наших во время предвыборной агитации. Как начнут обещать златые горы, так и представляю.

Я в последнее время что-то завожусь, когда политические дебаты смотрю.

– Так, вернемся к чертям, – предложила я. – Они только из камина полезли или еще откуда-то?

– Из всех углов. Я же объяснял уже! Вы меня плохо слушаете! – недовольно воскликнул поэт. – Все-таки мы в тайге. В заброшенном доме. Это естественно, что здесь поселилась всякая нечисть.

– А ты что-нибудь видел? – спросила Татьяна у Арсения. – Чертей? Леших? Или только Деда Мороза?

– Я вначале… Вроде как какие-то щупальца лезли. Олег Владимирович, ты видел щупальца? Нет? А я видел. Но я чертей не видел. А потом Дед Мороз появился. Или два. Но у меня часто в глазах двоится. Так что, вероятнее всего, был один.

– Нет, пожалуй, два было Деда Мороза, – сказал поэт задумчиво. – Мне вначале показалось, что зашел один тулуп… Или… как называется одеяние, в котором ходит Дед Мороз? Красное такое, с белой окантовкой? И колпак был красный с белой окантовкой. По-моему, из зайчика. А под колпаком ничего. Ну в смысле между колпаком и воротом тулупа. Здесь же темно. А потом смотрю: черный. И, кажется, с бородой. Тоже черной.

– Ой, да, я еще думал, что это тулуп сам по себе ходит! – воскликнул Арсений и еще хлебнул водочки. – А потом второй появился. Вот он с лицом был.

Мы с Татьяной переглянулись.

– Дальше давайте, – велела я.

– А что дальше? Дальше нам по башке треснули. Ну а потом вы пришли.

– Кареныч ничего не орал, когда Деды Морозы появились? – уточнил Валентин.

Незадачливые охранники посмотрели друг на друга.

– Он обалдел, – сказал пузатенький. – Я же как раз напротив Кареныча сидел. У него челюсть отвисла. Значит, были Деды Морозы?

– И они забрали с собой Кареныча, – сделала вывод Татьяна. – Вопрос: зачем?

– Он был самый трезвый, – сказал Пашка.

– Он вообще был трезвый, – поправил Пашку поэт. – Мы ему не наливали. А руки у него были связаны, и он себе налить не мог. Он только орал на нас, ругал последними словами и требовал развязать.

– Точно! – воскликнул пузатенький. – А когда Деды Морозы пришли, замолчал. Я еще подумал: что это с ним? Голову повернул, а там…

– Что будем делать? – посмотрел на нас с Татьяной Валентин. – Кареныч – фиг с ним. Не велика потеря по сравнению с ребятами. Но… нам не опасно тут оставаться?

– А ты можешь предложить, куда нам переселиться? – хмыкнула Татьяна.

– Я хочу спать, – зевнул Артур. – Уже почти утро. Давайте поспим, а утром думать будем.

– Пойдем наверх, Артурчик, – проворковала Алена. С другой стороны Небосклонова подхватила Надежда.

– Идите в последнюю спальню, – рявкнул Валентин. – Она свободная. И запритесь изнутри.