Свидание с развратным фавном - Маргарита Южина

– Я, простите, не поняла… – сгребла брови к переносице Калинина.

– Да что же непонятного! Мне важно узнать, не является ли некий господин по имени Анатолий Викторович женихом вашей дочери! – уже и сама запуталась Серафима.

– Анатолий? Викторович? Подождите, что-то знакомое… Анатолий Викторович… Это Костеренко, что ли?

– Именно так! – обрадовалась Серафима.

– Не является! Пусть бы попробовал явиться! – злобно поджала губы сердитая женщина и собралась хлопнуть дверью.

Серафима забежала вперед и растопырила перед ней руки:

– Не пущу! Сначала скажите, откуда вы его знаете.

– Да уйдите вы! Прямо встала тут, еще руками трясет… Зачем вам?

Серафима вздохнула и… снова соврала:

– Это мой муж. Хотелось бы… понимаете, хотелось бы прекратить его любвеобильность. Хочу с девочкой поговорить. Ну зачем ей такой муж!

Женщина мельком взглянула на Серафиму, достала из карманчика фартука сигарету, затянулась и неохотно начала говорить:

– Мы… у нас случилась неприятная встреча. Понимаете, кто-то все время ходит в наш подъезд и гадит. И мы, жильцы, никак не можем этого пакостника выловить. Однажды мы с мужем возвращались поздно из гостей. Немного повздорили, поэтому друг с другом не разговаривали, шли молча. Поднимаемся на второй этаж, где почтовые ящики, а там мужчина какой-то скрючился. Стоит к нам спиной и что-то со своей одеждой вытворяет. Ну, понятное дело, муж его за шиворот, я в крик, все соседи из своих квартир высунулись, а Потапенко, он как раз на втором этаже и проживает, тот сразу милицию вызвал. Пока ее ждали, мой супруг пару раз этого наглеца ножкой приложил. И еще были желающие, у людей накипело. А потом, когда милиция приехала, выяснилось, что этот мужчина из внутреннего кармана сотовый телефон доставал. Он Милу Карасеву из тридцать четвертой ждал, а мать Милы ее из дома не отпускала. Вот она и сидела в квартире, ждала, пока та уснет. А Костеренко с ней по телефону переговаривался.

– А откуда вы узнали, что это был именно Костеренко? – допытывалась Серафима.

– Так нам же милиционер сказал. Ну, когда моего мужа на пятнадцать суток за драку посадили, тогда мы все данные и узнали про того потерпевшего. Женщина, ну что вы на меня таращитесь? Да! Муж отсидел пятнадцать суток за хулиганство, потому что якобы сильно избил того Костеренко! Да вовсе и не сильно, Костеренко придумал больше! Вот поэтому нам его на порог не нужно, а вы говорите, будто он жених нашей Ирочки.

Женщина больше не стала задерживаться – бросила окурок и с силой захлопнула за собой дверь.

Серафима молча направилась наверх – в тридцать четвертую квартиру.

Открыла ей светленькая девушка лет двадцати. Она удивленно посмотрела на незнакомую женщину в дверях, но даже не спросив, к кому она, сразу предложила войти:

– Проходите.

Серафима помялась и переступила порог.

– Скажите, а Мила здесь живет? – очень вежливо спросила она.

– Нет, – напряглась девушка. – Она здесь не живет. А что вы хотели?

Серафима лукаво прищурилась. Чего ж ты, красавица, интересуешься, если здесь никакой Милы нет? Наверняка это сама прелестница и есть. А она Кукуевой понравилась.

– И вовсе ваши волосы на водоросли не похожи, – подарила Серафима комплимент гостеприимной хозяйке. – И сами вы никакая не уродина, а очень приятная девушка…

Приятная девушка дежурно улыбнулась и нервно поправила светлую прядь.

– Вы, наверное, за старыми валенками? – торопливо спросила она, куда-то умчалась и прибежала уже с большим пакетом, из которого и в самом деле торчали голенища бурых валенок.

Девушка сунула пакет в руки изумленной Кукуевой и теперь нетерпеливо мялась. Акт вежливости был завершен, и сейчас Кукуева, как воспитанный человек, должна была пылко поблагодарить за презент, а затем распрощаться. Но…

– А вот взяток не надо! – неожиданно вернула подарок Серафима. – Мне просто хотелось бы с вами поговорить, Милочка. Где я могу вас выслушать?

Девушка проводила гостью в комнату, усадила в кресло, сама же скромно уселась на диван и прилежно сложила руки на коленях. Для полного умиления не хватало белого фартука и клумбы из бантов на голове. Серафима не удержалась и фыркнула.

– Мила, скажи мне…

– Я не Мила. Но вы все равно говорите… – прервала Симу девчонка.

Серафима напряглась, чувствуя неладное.

– Кто вы такая? – спросила она, возмущенно хлопая ресницами. – И что вы здесь делаете?

Девушка вздернула брови.

– Вы не обидитесь, если я вас о том же спрошу? Все же это вы сюда пришли, – весьма корректно напомнила она.

– Ах, ну да… – немного сбавила напор Кукуева. – Я… В общем, у меня возникли некоторые вопросы к Миле Карасевой. Очень хотелось бы с ней увидеться. Просто мне никто, кроме нее, не сообщит точную информацию.

Девчонка почесала нос.

– Тогда у вас ничего не получится. Видите ли… Вы, наверное, не в курсе… Мила погибла больше месяца тому назад. А я Оля Сидоренко. Я сейчас живу здесь.

Сначала Серафима даже не поняла, что сказала ей девчонка. Она бессмысленно бродила взглядом по комнате, пока наконец не уперлась в небольшую фотографию с черной ленточкой на уголке. На фото была девушка с длинным лицом и театрально-печальными глазами.

– Да, это она, – ответила на ее немой вопрос Оля. – Чуть больше месяца назад ее сбила машина.

– Вы номер машины не запомнили? – быстро сориентировалась Кукуева.

– Да что вы! Меня здесь тогда и не было. Уже потом, когда тетя Наташа одна осталась, она меня к себе взяла.

Девчонка вдруг спохватилась, подскочила и юркнула к телевизору.

– Давайте я сейчас вам телевизор включу, а сама быстренько чай поставлю. Я сегодня такое печенье состряпала!

Сначала Серафима хотела вежливо отказаться, но, заслышав про самостряпанное печенье, девчонку останавливать не стала. Только попросила:

– Оля, давай так – ты с чаем хлопочи, а я рядышком поторчу, заодно и поговорим. А вообще, если ты сама пекла, то мне можно и без чая…

Девушка выставила перед гостьей здоровенную плетеную корзину, доверху наполненную выпечкой.

– Ну и что? – с полным ртом спрашивала Серафима. – Говоришь, тетя Наташа тебя к себе пригласила? А кто такая тетя Наташа, просвети…

– Тетя Наташа работала у нас в общежитии. Я ведь в медицинском учусь, а по вечерам ночной няней подрабатываю. А тут у меня с работой не заладилось, заведующая своего человека на ночь устроила, мне предложили в день выходить, только я ведь не могу в день. Вот с деньгами трудности и возникли, за общежитие расплатиться денег не хватило. А у тети Наташи в то время такое несчастье приключилось – дочка ее Мила домой поздно возвращалась, и возле самого дома ее машина сбила. Насмерть. Да так страшно, что ее хоронили в закрытом гробу. Тетя Наташа дочь только по вещам опознала. После того случая тетя Наташа на жизнь по-другому смотреть стала.