След погасшей звезды - Марина Серова

– Так я и думала, – сказала я, наматывая спагетти на вилку.

Мои сотрапезники тоже вернулись к еде.

– Кофе тебе сварить? – спросила Марина, когда тарелка оказалась пуста.

– Да, спасибо, – ответила я, вставая из-за стола.

– Марина Викторовна, вы принесите в кабинет кофе, ладно? – попросил Василий.

– Хорошо, принесу, – ответила служанка, принимаясь за мытье посуды.

Мы отправились к кабинету.

– Скажите, Василий, – начала я, и охранник сосредоточил все внимание на моих словах, – разве на кухне нет посудомоечной машины?

Вася выглядел разочарованным. В нем чувствовалось желание помочь следствию, но, к сожалению, он был не в силах пока это сделать.

– Есть, но Марина Викторовна ее не любит.

Трудно назвать такую позицию практичной, но не могу сказать, что была удивлена. Охранник занял свое место в кресле, а я вернулась в кабинет, чтобы начать работать с финансовой отчетностью в ожидании кофе. Марина оставила чашку на столе. Судя по выражению лица, она пыталась свыкнуться с целью моего визита, но это давалось ей не без труда. Мы обменялись вежливыми улыбками.

Я просматривала один документ за другим, выискивая заинтересованную сторону, которая могла понести убытки в ходе сделок, но догадки разбивались одна за другой, а работы оставался непочатый край, будто я и не приступала к ней. Объем данных превзошел все мои ожидания, и оставалось только надеяться, что где-то на одной из тысяч страниц, в одной из миллионов строк появится зацепка.

Час за часом, документ за документом. Я не обратила внимания, как дождь закончился и день стал солнечным. В такие моменты начинаешь понимать, насколько сложна, кропотлива и невыносимо скучна работа бухгалтера, экономиста, аудитора, финансиста и всех остальных сотрудников многочисленных организаций, пренебрежительно называемых офисным планктоном. А между тем без их неустанной бдительности и шагу не ступить.

День клонился к вечеру, а значит, пора было переходить ко второй части плана: время брать образцы бытовой химии Влада и осматривать супружескую спальню. Я нашла в сумке счет и направилась к двери. Василий по-прежнему находился на месте. Его успехи в чтении романа были более впечатляющими, чем мои в изучении документации. Половина страниц перепорхнула справа налево.

– Василий! – позвала я громким шепотом.

Охранник вздрогнул, едва не уронил книгу и поспешил на зов. У него был растерянный вид вора, застуканного с поличным – как будто я не заметила книжку еще перед обедом.

– Да?

– Вот, – я передала ему распечатку счета в глянцевом целлофане файла, – Влад распорядился, чтобы вы доставили это в офис.

– Хорошо, – кивнул Василий.

Очевидно, ему нередко приходилось выезжать из особняка по поручениям хозяина. Я закрыла дверь и сделала несколько шагов в сторону стола. Потом мягкой кошачьей поступью, не издавая ни звука, вернулась на исходную позицию, внимательно вслушиваясь в звуки. Василий какое-то время постоял со счетом в руках, самым бестактным образом изучая его содержание, затем хмыкнул, тихо выругался в адрес расценок на работу частного сыщика и наконец сдвинулся с места.

Как только его шаги стихли в конце коридора, я выскользнула из кабинета и направилась к лестнице.

Планировка первого этажа особняка к этому моменту была мне уже известна. Прогулка на кухню и обратно давала неплохой обзор южного крыла дома. Восточное занимала гостиная – я видела камин, диван и гигантский телевизор. По словам Василия, бассейн находился над столовой, из чего следовало, что на первом этаже не оставалось места под спальни.

Уютный офис Влада отражал его характер в той же мере, в которой интерьер особняка давал представление о Наталье. Хозяйка этого очага предпочитала строгость линий, современность и шик. Она обустроила в спальне инфракрасную кабину, а бассейн расположила на уровне второго этажа, и я готова была спорить на все золото мира, что спальня Яковлевой располагалась с прямым выходом к бассейну.

Я оказалась права. Хозяйская спальня была отделена от ряда гостевых комнат небольшим холлом. Она находилась рядом с библиотекой и выходом в патио: за стеклянной дверью кустились декоративные папоротники. Я открыла дверь и скользнула внутрь.

Комната была огромной. Инфракрасная кабина находилась у выхода к бассейну в аквариуме из стекла. В другой части комнаты располагались большая кровать, туалетный столик, софа и другая однотипная мебель в светлых тонах. Напротив входа были еще две двери. Одна вела в гардеробную, другая в ванную. Обе комнаты были, на мой взгляд, слишком велики. Ванна Яковлевых напоминала маленький бассейн с гидромассажем. Окно, ничем не занавешенное, открывало вид на пирамидальные тополя. Я вспомнила, что стекла тонированы, и с улицы, так или иначе, не видно, что происходит внутри. Ванная хозяев была выполнена в красно-белых тонах, что вносило некоторое разнообразие в цветовую гамму большинства комнат. Я надела перчатки и принялась брать образцы.

По моей просьбе эксперты-криминалисты в нашей лаборатории подготовят заключение за несколько дней.

К бассейну с улицы поднималась лестница, которой не было видно с фасада – я заметила ее только что. Окно кабинета было открыто. Стоило только спуститься вниз, обогнуть угол и оказаться на прежнем месте. Такой план возвращения был куда лучше, чем дожидаться, пока Василий покинет пост, рискуя быть замеченной. Я уже собиралась уходить, когда решила осмотреть гардероб. Что, если яд был в средстве от моли или в чем-то вроде него? Вещество, вызывающее аутоиммунную реакцию в организме Влада, могло быть нанесено на ткань рубашек или белье. Следовало взять образцы ткани на анализ.

Основную часть гардероба занимали платья Натальи Яковлевой. Я беспощадно вырезала кусочки ткани из нескольких дорогих рубашек Влада, то же самое проделала с его бельем, самым поношенным ремнем и даже туфлями – шнурками и стельками. Карманы моего кардигана были набиты до отказа.

В порыве усердия я решила отнести в лабораторию запонки Влада и его часы. Я открыла очередную дверцу и обнаружила за ней витрину, уставленную рядами футляров разнообразных размеров и форм. Я прикрепила запонку Влада к внутренней стороне своей блузки, надела часы на лодыжку, предварительно обмотанную пластырем. Миссия была полностью завершена, и можно было с чистой совестью покинуть особняк раз и навсегда, но любопытство взяло верх над осторожностью.

Часть витрины занимали широкие плоские бархатные футляры. В таких хранятся золотые колье с драгоценными камнями. Интересно, какие украшения может себе позволить супруга Влада, если потенциальная любовница после двух дней знакомства получает в подарок бриллиантовую подвеску?

Я взяла с полки подозрительно легкий футляр и обнаружила его пустым. Должно быть, это украшение надела Наталья перед выходом из дому. Но то же ожидало меня и в следующем футляре, и в том, что я взяла третьим. В верхнем ряду витрины не нашлось ни одного ювелирного изделия. Озадаченная этим открытием, я продолжила осматривать футляр за футляром, пока не наткнулась на тяжелое ожерелье в виде продолговатых золотых пластин и ювелирный сет с рубинами. Внимательно рассмотрев эти изумительные вещи, я пришла к выводу, что обладание ими может быть весьма приятным. Но оправдывает ли вся эта роскошь мужнины измены, которые Наталья согласилась терпеть из года в год? Перед глазами возникли кадры порнографической коллекции Влада, улыбающиеся лица любовниц, их обнаженные прелести. Неужели за деньги и вещи можно купить чувство собственного достоинства человека?