Под знаком Близнецов - Марина Серова

Утро встретило нас замечательной погодой. Мороз и солнце, день чудесный, как сказал поэт. Это был третий мой день на службе у Гольцовых. Я проснулась рано, оделась и вышла на улицу. Солнце вставало в морозной дымке, и сад стоял, как зачарованный лес. На березу рядом со мной присела птичка с красной грудкой. Снегирь или кто-то вроде него? Странно, я знаю столько всего — несколько языков, подрывное дело, криптографию и медицину, но совершенно не разбираюсь во всяких птичках-зверушках. До тех пор, пока не приходит пора их съесть. В каком все-таки жестоком мире мы живем…

Я обошла участок по периметру. Все было спокойно. Никаких новых следов я не обнаружила. Что это значит? Тот, кто все последние дни шпионил за домом Гольцовых, внезапно утратил к ним интерес? А почему, скажите на милость? Узнал все, что хотел?

Я пробежалась до озера. Полынью, в которой покоился «Туарег», уже затянуло льдом.

Надо же, до города всего час езды, а здесь такая первозданная глушь! Ни единой живой души на пятьдесят километров вокруг. Ни тебе коттеджного поселка, ни дач… Странно, что покойный Гольцов выстроил дом в таком уединенном месте. В те времена даже мобильных телефонов не было, да и обычную телефонную линию провели к дому намного позже. А если кому-то «Скорая» понадобится? И ведь Гольцов жил здесь с женой и маленькой дочкой. Или за время дипломатической службы он настолько устал от людей, что, выйдя в отставку, решил забраться в глушь? Или причина в другом и он попросту прятался от кого-то?

Конечно, все годы своей дипломатической карьеры Гольцов, как и все его коллеги, проработал в тесном контакте с Конторой Глубокого Бурения, то есть КГБ. В те времена эта всесильная организация влияла на жизнь каждого человека в нашей стране — от Москвы до самых до окраин, от космонавта до доярки. Само собой, дипломаты автоматически попадали в сферу ее влияния. Большинство вообще носило невидимые миру погоны под безупречно пошитыми пиджаками. Кстати, это обычная практика во всем мире, не только у нас: отличить дипломата от шпиона — все равно что бегемота от гиппопотама. А уж во времена «железного занавеса» — тем более. Так что у Гольцова-старшего могут быть в биографии очень интересные эпизоды…

Возникает один-единственный, зато важный вопрос: кому интересны тайны старого гэбэшника тридцатилетней давности? Пока на него у меня нет ответа.

А вот Катерина явно что-то знает. Надо будет припереть хозяйку к стенке, фигурально выражаясь, и выяснить, какие секреты похоронены в прошлом ее отца…

Участок был чист, и я со спокойной совестью вернулась домой.

Из кухни приятно пахло утренней кашей и кофе — похоже, Маша взялась за ум и решила накормить детишек. Ну, и нас заодно.

Глебушка был на посту — сидел с озабоченным видом перед мониторами. Перед ним стояла большая кружка кофе и тарелочка с бутербродами. Невеста с утра позаботилась… Глеб вежливо поздоровался, и я не стала «строить козью морду», как выражается моя тетя. Напротив, я минут пять поболтала с охранником на тему «погода, природа, кошмар, какой мороз!».

Когда человек хорошо выполняет свои обязанности, не нужно обращать на это внимание, если ты хочешь, чтобы так было и дальше. Это — норма. Так и должно быть. Вот когда подчиненный начинает лениться и отлынивать, тогда пора включиться и дать понять, насколько он не прав. Причем так, чтобы дошло с первого раза и чтобы запомнил надолго.

А когда все в порядке, то незачем нагонять страх на сотрудников. Можно и потрепаться, анекдот рассказать. Это называется «положительное подкрепление». Пусть человек знает, что начальство может быть белым и пушистым. Если все хорошо, конечно…

Отчасти это похоже на поведение собачьей стаи. Ну, или волчьей — они устроены одинаково. Кстати, жизнь среднестатистического офиса строится по тем же самым законам. Смешно, да? Все мы божьи твари…

Я рассказала Глебушке анекдот про танкиста и блондинку и отправилась завтракать.