Она назначает жертву - Сергей Майоров

— Расческа. Это предмет, которым приглаживают волосы.

— Вы посмотрите на мою голову, — с сарказмом посоветовал бывший десантник. — Какая расческа, господин хороший?

— Верно, — пробормотал Лисин, сжимая подбородок и расхаживая по кабинету. — Зачем вам расческа? У вас стрижка совсем короткая. Такую проще руками пригладить. — Следователь встал напротив собеседника в позе визажиста и провел взглядом по его голове. — С вашими военными традициями расческа вообще, наверное, не нужна.

— Я ее в последний раз держал в руках перед училищем, — сознался военный. — Странные вы какие-то, ребята.

— Запиши адреса Зинчука и… — Лисин повернулся к Юштину.

— Варравина, — недовольно бросил военный. — Что касается Зинчука, то я служил вместе с ним в Германии. Если это вам интересно.

Он никуда не денется. Статья за ношение и хранение огнестрельного оружия нависла над бывшим десантником куполом парашюта.

Лисин пробормотал начальнику РОВД:

— Занимайтесь, пожалуйста.

Следователь направился к выходу. Он шел так быстро, что остальные члены группы догнали его только у «Волги».

— Вам и этот человек не интересен? — участливо осведомился Гасилов. — У вас удивительная способность, Иван Дмитриевич, отделять агнцев от козлищ.

Следователь почувствовал в голосе молодого коллеги нотку иронии, распахнул дверцу, сел в машину так, что она покачнулась, и осведомился:

— Знаете, о чем я думаю, Гасилов?

— Если честно, сгораю от нетерпения узнать.

— У полковника ВДВ, чья стрижка длиною в сантиметр или чуть больше, нет расчески. Она ему не нужна. И я его понимаю. Мне она тоже была бы ни к чему. Нечего расчесывать. Если только грудь. А вот у Зинчука Николая Федоровича, седая голова которого украшена едва заметной щетиной, расческа имеется.

Сидельников включил двигатель и оперся локтем о спинку сиденья.

— Не понимаешь, капитан? — Лисин улыбнулся и стал работать правой рукой так, словно сжимал в ней рукоять весла.

Стекло опустилось, и в салон ворвался свежий воздух периферийного городка. Следователь любил такие места именно за неповторимый, ароматный воздух путешествия и чужбины.

Но это только кажется, что чужбина. На самом деле, когда в легкие Лисина врывалась эта смесь, он чувствовал приступ дежавю. Скифская кровь напоминает каждому русскому о том, что он здесь уже бывал, несколько тысяч лет назад носился по просторам центральной полосы еще не Руси, а просто вольной земли. Пусть не сам, но его предок — точно. Многие из нас с вожделением вдыхали этот запах, справедливо полагая, что с ним к нам приходят смутные воспоминания, едва прорывающиеся сквозь глубину веков.

— Расческа, капитан. В протоколе личного досмотра Зинчука, которому я без принуждения со стороны, по собственной воле велел дать пинка под зад, среди прочих вещей было указано — «расческа пластмассовая». Вот зачем, скажите мне, почти лысому Зинчуку расческа в кармане, а? Не должно ее быть. Кстати, а почему он не в Канаде?! Надо бы вспомнить, где проживает этот тип. Озерная, два. Квартира пятнадцать. Гони, Сидельников, лети туда, родной.

Упрашивать капитана МУРа дважды никогда не приходилось, тем более что мысль о Зинчуке пришла ему в голову сразу же, едва он услышал слово «расческа», вылетевшее из уст следователя.

— Сейчас направо. Теперь налево, до светофора, а там — в переулок, — указывал маршрут Гасилов.

«Волга», ревя двигателем, то мчалась по центральной улице города, то ныряла во дворы и почти срезала белье, висящее на веревках. Сидельников слушал команды и повиновался, как робот. Сейчас он, член группы Лисина, безоговорочно повиновался местному жителю. Любой сыщик знает, чего может стоить секунда, потраченная впустую. В жизни каждого опера хоть раз, но случается препозорнейший факт, когда жулик уходит прямо из-под его носа — не хватает минуты, сорока секунд, пятнадцати. Случается, что и две секунды способны на годы увеличить срок поиска преступника.

— Вот этот дом. Кирпичный, новый. Их в городе возводят методом точечной застройки…

— Часа через два мы об этом послушаем с удовольствием, — пообещал Сидельников, укладывая руку на раненое плечо Гасилова и толкая его в сторону первого подъезда.

— Московская фирма строит, — на пороге продолжил Гасилов. — Сюда только по разнарядке мэрии вселяют.

— Это возмутительно, — сказал Сидельников, толкая его еще сильнее.

На пятом этаже он взял Гасилова за здоровую руку и мягко потянул назад, а у пятнадцатой квартиры вообще вытолкнул обратно, на лестницу.

Юштин неслышно вытянул из кобуры «глок», то же самое сделал и Сидельников. У Лисина «глока» не было. Он снова не захватил в командировку оружие. Такова была одна из вредных привычек старшего следователя по особо важным делам. Еще он непроизвольно жевал губами в минуты раздумий.

Лисин поднял руку и нажал кнопку звонка. За дверью сыграл три склянки имитатор корабельного колокола.