Очень большие деньги - Алексей Макеев

Старик молча указал ему на дверцу. Глумов шагнул в темноту, осторожно нащупывая ногой ступеньки. Но Панкрат почти сразу велел ему остановиться. Выглянул наружу, повертел коричневой морщинистой шеей и прикрыл дверь, оставив лишь узенькую щель, из которой падал тонкий луч дневного света.

– Вина я тебе попозже налью, – вдруг сказал Панкрат. – Я тебя не затем сюда позвал. Ну, ты понял… Тебя Андрюха зовут, верно? Это я не то что забыл, а для уверенности… Короче, слушай сюда, Андрюха! Тех двоих видел?

– Ну, видел, – настороженно ответил Глумов. – Приезжие?

– Ага, приехали! – зловещим шепотом подтвердил Панкрат. – Ты много видал, чтобы вот так, без чемодана, без сидора ездили? А я таких приезжих, Андрюха, в свое время навидался! Пусть такие приезжие лучше мимо едут – оно как-то спокойнее.

– Чего же ты их в дом пустил, если они такие страшные? – натянуто улыбаясь, спросил Глумов. – Да еще одних оставил – не дай бог, сопрут чего-нибудь.

– У меня им поживиться нечем, Андрюха, – мотнул головой Панкрат. – Ты и сам знаешь. И не за это я хотел с тобой говорить. Человека они ищут, тоже приезжего. Молодого, вроде тебя, городского, неженатого… Приметы, между прочим, называли.

Глумов видел в полутьме горящий хитроватым огоньком прищуренный глаз Панкрата.

– И что там не так с этими приметами? – небрежно спросил Глумов.

– Это уж ты думай, что не так, – упрямо сказал старик. – Мое дело предупредить. Я хорошего человека нутром чувствую. Хорошему человеку и помочь не грех. В общем, если у тебя какие сомнения имеются…

– Да нет у меня никаких сомнений, – неожиданно процедил сквозь зубы Глумов, глядя в дверную щель за спиной у старика. – Кончились сомнения. Ты бы, Панкрат, шел себе – это мои дела.

Приезжие были уже во дворе. Один стоял возле угла дома и подозрительно осматривался по сторонам. Другой быстро шел в сторону погреба. Его правая рука была сунута за пазуху, словно он вот-вот собирался что-то выхватить оттуда. Полы его пальто развевались. На лице застыло сердитое и озабоченное выражение.

– Какие такие твои дела могут быть у меня в доме? – снисходительно произнес Панкрат. – Я вот что сделаю – спущусь вниз, а ты уж тут сам сообразишь, что и как…

Он почти бесшумно сбежал вниз по каменным ступенькам и исчез во тьме.

Человек уже был совсем рядом. Он остановился и недоверчиво посмотрел на приоткрытую дверь подвала. Потом оглянулся на своего товарища, и вдруг в его руке вороненой сталью блеснул пистолет. Глумов прижался спиной к сыроватой кирпичной стене.

Дверь распахнулась, и человек с пистолетом слегка наклонился, стараясь рассмотреть, что делается на дне подвала. Глумов больше не раздумывал. Резким движением он схватил человека за грудки, рванул на себя и спустил вниз по лестнице. С коротким криком тот полетел вниз. Судя по удару, с каким он приземлился, пол в подвале тоже был выложен камнем. Но почти одновременно последовал еще один удар, после которого сдавленный голос Панкрата произнес:

– Андрюха! Пушку-то возьми, пригодится!

Мелькнул луч фонаря. Глумов сбежал вниз и увидел распростертое на сыром полу тело. Рядом с окровавленным веслом в руках и со страшноватой улыбочкой на устах стоял Панкрат. На бочке лежал фонарь с длинной рукояткой.

Глумов мрачно взглянул на старика, но ничего не сказал, подобрал с пола пистолет и опять бросился к лестнице.

Он сделал это вовремя – второй уже был наверху, с оружием и настроенный весьма решительно. Он понял все сразу, но Глумов был проворнее. Он поднял пистолет и выстрелил. Человек наверху покачнулся, зашатался и тихо прилег на землю, точно пьяный, который наконец добрался до своего родного забора.

– Ну вот, а теперь можно и подумать, как жить дальше, – со смешком сказал Панкрат.