Волчица в засаде - Александр Чернов

Воздух после дождя был свежим, дышалось легко. И мир, казалось, преобразился. Дождь смыл с домов и деревьев накопившуюся на них за долгое лето и сухую осень пыль, и они, чистые и нарядные, с еще непросохшими капельками воды, казались лакированными. Резко похолодало. У редких прохожих, мелькавших за окнами автобуса, даже вырывался изо рта парок. Люди влезли в плащи, куртки, и я в своей рубашке, конечно же, выглядел одетым не по сезону.

Ехать на пригородном автобусе пришлось минут пятьдесят, потом еще минут десять на городском. По телефону долго и обстоятельно не поговоришь, поэтому Вере я больше решил не звонить, а рассказать все про Элку при личной встрече. У меня было всего две тренировки, причем с утра и подряд, и после работы я решил отправиться к подруге. Однако встретился я с ней гораздо раньше. Вера поджидала меня у стадиона, на базе которого и расположена наша ДЮСШ. Заметив издали знакомую крупную фигуру, расхаживающую у высоченных ворот с двумя огромными футбольными мячами по обеим сторонам от них, я невольно замедлил шаг, оттягивая момент встречи. Разговор с Верой будет не из легких. Ягодкина-старшая, наоборот, увидев меня, заторопилась навстречу.

— Привет, Игорек! — закричала она еще издалека. — А я звоню, звоню тебе с утра на «сотку», а ты не отвечаешь. Батарейки, наверное, на мобильнике сели, а ты их не подзарядил. Я ведь знаю, что у тебя во вторник с утра тренировки, не утерпела и к тебе на работу рванула. Великородновой Светке ключ от квартиры оставила и наказала у дома караулить. Вдруг вы там объявитесь, и Элка домой не сможет попасть. — Вера была возбуждена, болтала без умолку, даже не пытаясь добиться от меня какого бы то ни было ответа. — А вы, значит, разделились — Элка домой поехала, а ты на работу. У вас все в порядке? — наконец-то спросила она.

Я не ответил. Пытаясь собраться с мыслями, сам задал не относящийся к делу вопрос:

— А ты где вчера вечером была? Тебя какая-то женщина разыскивала, мне на мобильный позвонила, разбудила.

— Ты-то как вчера мне сообщил, что Элка нашлась, я ужасно обрадовалась, — вновь затараторила Вера. — Все на улицу выглядывала, вас поджидала. Ну а когда ты перезвонил, что, мол, утром приедете, я уже была взвинчена до предела, не могла ни есть, ни спать, места себе не находила, ну и поднялась к Светке, у нее и торчала. Так Элка, значит, дома? — опять спросила Ягодкина и требовательно посмотрела на меня.

Я отвел взгляд в сторону.

— Нет ее дома, — язык плохо мне повиновался, я сам себя почти не слышал.

Подул резкий холодный ветер. Запахивая на необъятной груди куртку, Вера потерянно спросила:

— То есть как это нет? А где же она?

Я поежился и от холода, и от тоскливого взгляда Веры, тотчас же понявшей, что с ее дочерью стряслась новая беда.

— Ты только не волнуйся, Вера, дочь твоя жива. — Я взял под руку как-то сразу обмякшую женщину и повел ее к воротам стадиона. — Но у Эллы возникли серьезные проблемы, и ей необходимо помочь. Пойдем-ка, посидим где-нибудь, я тебе обо всем расскажу, а уж ты сама решишь, как дальше быть.

Вера безропотно мне повиновалась. Она дала увлечь себя на территорию стадиона, отвести на аллею, ведшую к теннисным кортам, и усадить на скамейку. На работу я приехал рано. До начала занятий оставалось еще полчаса, и я неторопливо и подробно рассказал женщине о том, что произошло с ее дочерью, начиная от момента обнаружения мной трупа Чака и заканчивая похищением девушки неизвестными парнями и последовавшим за ним телефонным звонком с угрозами. Пока я говорил, Вера менялась на глазах. За несколько минут она постарела лет на десять. И из цветущей и оживленной дамы превратилась в сникшую, окаменевшую от горя пожилую женщину. Наконец Вера пошевелилась и, взглянув на меня затуманенным скорбным взором, тихо спросила:

— Откуда же они взялись в дачном поселке?

— Парни? — Я в знак приветствия помахал рукой вошедшему в ворота и направившемуся к спортивному комплексу знакомому тренеру и снова повернулся к собеседнице. — Думаю, я их туда привел. Ребятам, по-видимому, очень нужна была Элка, но где ее искать, они не знали. Вот они и следили за мной от дома Чака и до коттеджа художницы. Только откуда им стало известно, что я разыскиваю Элку и выйду на нее?..

Вера стала потихоньку приходить в себя от потрясения. В ее голосе зазвучали гневные нотки.

— Но зачем им вообще нужна моя дочь? Зачем они ее украли?

Я только вздохнул, словно чувствовал за собой вину за похищение девушки.

— Трудно сказать. Пацаны, по всему видать, крутые, из блатных или уголовников. Возможно, они считают, что Элка убила Чака, и теперь хотят ей отомстить. А может быть, убийством этим шантажировать тебя хотят. Элка преступницей сейчас считается, да еще в бегах, вроде как бы бесправная, вне закона. Могут выкуп за нее потребовать.

Вера посмотрела на меня пытливо.

— Но ты-то веришь, что моя девочка не совершала убийство?

— Я-то? — Я проводил взглядом медленно упавший на асфальтовую дорожку кленовый лист и пожал плечами. — Неважно, верю я или нет, главное, чтобы Элке в милиции поверили.

На глаза Веры навернулись слезы. Она достала носовой платок, долго сморкалась, вытирая глаза, наконец спросила:

— Как ты посоветуешь мне дальше поступить?

— Сообщить в милицию, — не задумываясь, ответил я.

Ягодкина печально покачала головой и с горькой иронией сказала:

— Ага, чтобы Эллочку в убийстве обвинили и всех собак на нее повесили? Ты разве не знаешь нашей милиции?

— У вас с дочкой одинаковые взгляды на наше правосудие, — хмыкнул я.

— Но если и не обвинят в убийстве, — вдруг всхлипнула Вера, — то обязательно что-нибудь напортачат, и тогда мою девочку могут убить. Нет, в милицию обращаться нельзя.