Банды Нью-Йорка - Герберт Осбери

Новоиспеченное Правление полиции призвало Фернандо Вуда расформировать муниципальные структуры полиции и вернуть всю полицейскую собственность, но мэр отказался; не подчинился он даже тогда, когда Верховный суд в мае 1857 года подтвердил конституционность нового закона. Мэр призвал полицию поддержать его, и когда этот вопрос был выдвинут на голосование, то 15 капитанов и 800 полицейских, так же как и суперинтендент Джордж Мацелл, отказались подтвердить полномочия Правления метрополии и решили остаться в рядах муниципальной полиции. Остальные, в числе которых был и капитан Джордж Уоллинг, присягнули новой организации, открывшей свой штаб на Уайт-стрит. В первую очередь необходимо было заполнить вакантные места полицейских, которые выразили преданность мэру. Вуд, в свою очередь, стал назначать новых полицейских взамен тех, кто перешел в полицию метрополии. Кризис разразился 16 июня, когда Дэниел Коновер направился в городское управление, чтобы занять должность комиссара по улицам, на которую его назначил губернатор Кинг. Мэр тоже считал, что имеет право назначения, и он выбрал Чарльза Девлина, которому, по слухам, это обошлось в 50 тысяч долларов.

Когда появился Коновер, его выдворили из здания сотрудники муниципальной полиции, и он тут же выписал два ордера на арест мэра; один – с обвинением в подстрекательстве к бунту, а другой – в насилии против лично него, Коновера. Один из ордеров был выдан капитану Уоллингу, который без сопровождения отправился в городское управление и был пропущен в офис мэра Вуда. Уоллинг объяснил цель своего визита, и, когда мэр оказал сопротивление аресту, капитан спокойно схватил его за руку и заметил, что выведет его из здания насильно, как поступил бы с любым другим арестованным.

Но в городском управлении на случай возникновения подобных ситуаций находилось более 300 муниципальных полицейских, и мэр был освобожден прежде, чем капитан Уоллинг смог вывести его за двери офиса. Затем Уоллинга выбросили на улицу. Он предпринял несколько попыток войти снова, но его не впустили, и он еще спорил с капитаном муниципальной полиции Акерманом, когда отряд из 50 полицейских метрополии, во главе со следователем Перри и капитаном Якобом Себрингом, прибыл к зданию мэрии.

Полицейские выглядели, конечно, внушительно в сюртуках, цилиндрах и со сверкающими на солнце значками, но с толпой муниципалов, вылетевших из здания и набросившихся на них, тягаться они не могли. Около получаса шла ожесточенная битва на ступеньках и в коридорах городского управления, но в итоге полицейских метрополии выгнали из здания, и они в беспорядке бежали. Во время битвы было ранено 52 человека, а один, патрульный Крофут из 17-го участка, был так жестоко избит, что навсегда остался инвалидом. Раненых отнесли в кабинет секретаря Джеймса Смита, где они получили первую помощь, а мэр со своими сторонниками забаррикадировались в здании и поздравляли друг друга с победой.

Полицейский бунт в городском управлении

Пока шел бой, Коновер вызвал шерифа Вестфельда, чтобы в соответствии с ордерами арестовать Вуда, и юристы шерифа объяснили тому, что это однозначно является его долгом. В сопровождении Коновера и его поверенного, с жезлом в руке, шпагой на поясе и официальным цилиндром на голове, шериф с величайшим достоинством поднялся по ступеням городского управления в кабинет мэра, где Вуд снова гневно отказался идти под арест. Между тем под барабанный бой и с развевающимися знаменами по Бродвею проходил 7-й полк национальной гвардии, направляясь в порт для отплытия в Бостон, на соединение с одним из массачусетских полков. В 100 ярдах от городского управления члены Правления полиции метрополии остановили солдат и заявили их командиру, генералу Чарльзу Сендфорду, что имеют полномочия, предоставленные им законодательной властью, прибегать в случае угрозы миру и спокойствию в городе к помощи национальной гвардии. И все единодушно сошлись на том, что такая угроза имела место.

Тогда 7-й полк вошел в парк и окружил здание городского управления, после чего генерал Сендфорд провел совещание с шерифом Вестфельдом и комиссарами полиции. Затем, со шпагой на поясе и в сопровождении взвода пехоты с примкнутыми штыками, генерал уверенно вошел в здание, где объявил мэру, что представляет военную власть империи и не потерпит дальнейшего сопротивления. Вуд выглянул из окна и, увидев, что парк заполнен солдатами, подчинился. Через час, однако, он был освобожден под номинальный залог, и, если судить по записям, его дело так никогда и не было передано на судебное расследование; гражданский суд постановил, что губернатор не имел права назначать комиссара по улицам. Через несколько месяцев полицейский, который был покалечен в стычке между полицейскими, выдвинул против Вуда иск и по решению суда должен был получить с него 250 долларов. Но мэр так их и не выплатил; в конце концов и штраф, и судебные издержки оплатила городская казна.

В начале осени Апелляционный суд подтвердил решение Верховного суда и конституционность нового закона, и через несколько недель мэр вынужден был расформировать муниципальную полицию. Но все лето город патрулировали обе полицейские структуры, уделяя больше внимания своей междоусобной вражде, чем защите жизни и собственности граждан. Каждый раз, когда полицейский метрополии арестовывал преступника, приходил представитель муниципальной полиции и освобождал его. Полицейские дрались, а бандит возвращался к прерванным занятиям. Чиновники муниципалитета, которые поддерживали мэра, целыми днями сидели в отделениях полиции метрополии, и каждый раз, как только приводили задержанного, они немедленно освобождали его, основываясь на его собственных показаниях; чиновники, симпатизировавшие Правлению метрополии, делали то же самое в отделениях муниципалов. Вследствие этого гангстеры и другие преступники чувствовали себя свободно, беспрепятственно грабя, убивая и чиня беспорядки. Респектабельных граждан останавливали и грабили средь бела дня на Бродвее, а полицейские муниципалитета и метрополии обрабатывали друг друга дубинками, пытаясь выяснить, кто же из них имеет право вмешаться.

Банды воров и хулиганов врывались в магазины, учреждения и грабили их, останавливали дилижансы и заставляли пассажиров отдавать деньги и драгоценности, а частные жилые дома не имели никакой защиты, кроме крепких замков и доблести домовладельцев.

Банды Пяти Точек и Бауэри воспользовались появившейся возможностью дать выход своей давнишней взаимной вражде и начали практически непрерывную войну. Не было недели, когда не происходило бы с полдюжины драк, и во время великих бунтов 1834 года национальной гвардии пришлось снова взяться за оружие.

Самое кровопролитное из этих сражений произошло 4 и 5 июля 1857 года, когда противостояние между мэром и Правлением метрополии достигло апогея и полицейские структуры находились в состоянии полного хаоса. Все банды Пяти Точек, за исключением «гвардии Роача», во главе с «мертвыми кроликами» и «уродскими цилиндрами», начали празднование 4 июля с налета на дом № 42 по Бауэри, где находился клуб «парней Бауэри» и «атлантической гвардии». Там закипела жестокая битва, но гангстеры Бауэри одержали верх и разогнали своих врагов обратно по кабакам Парадиз-сквер. В тот день беспорядки распространились до улиц Перл и Чэтэм – сейчас это северная часть Парк-роу – и несколько полицейских метрополии, которые пытались вмешаться, были жестоко избиты. Муниципальные полицейские заявили, что это не их битва, и даже не пытались подавить беспорядки.