Кактус Нострадамуса - Елена Логунова

– У соседей плохой глазомер? – предположила Алка.

– У соседей был спор по поводу границы между участками! И вряд ли теперь отношения между ними мирные, товарищеские, – заключила я. – Идем!

– Вот так сразу, без подготовки?

Оробевшая Трошкина отстала, а я решительно подошла к облезлой кособокой калитке и придавила кнопочку прилепленного рядом звонка. Алка встала за моей спиной и тихо спросила, что ей делать. Я велела ей приготовить служебное удостоверение и достала из сумки свои собственные корочки, а также ручку и блокнот.

Со скрипом отворилась облезлая дверь хаты, на крыльцо неспешно выдвинулся небритый мужик в тельняшке, тренировочных штанах с пузырями на коленях и нечистых калошах на босу ногу.

– Хто такие, шо надо? – хриплым боцманским голосом вопросил морячок.

– Мы агенты! – незатейливо представилась я. – Есть вопросы о соседе вашем, не ответите ли за вознаграждение?

– Шо? Доигрался Мишка? Уже и вознаграждение за него назначили? – обрадовался мужик.

Я подождала, пока он спустится и подойдет поближе. Теперь нас разделяла только калитка.

– А скоко дадите? – прищурился боцман.

– От года до трех в ЛТП, – тихо пробормотала Алка.

Когда-то она работала тренером по лечебной физкультуре в наркологическом диспансере и теперь алкашей с наркоманами за версту узнает.

– У нас ставка – сто рублей каждому участнику опроса, – под прикрытием калитки несильно лягнув Трошкину, миролюбиво сказала я. – Мы готовим рекламную кампанию кандидата в депутаты городской думы Михаила Сергеевича Поливанко, собираем отзывы людей, которые хорошо знают этого уважаемого человека…

– Шо-о-о?! – Боцман затопал калошами, расплескивая жидкую грязь.

Я на шаг отодвинулась от калитки, фонтанирующей черной жижей.

– Это Мишка-то уважаемый?! Кем и за что?!

– А вот вы нам и расскажите!

– А вот и расскажу!

Я приготовилась стенографировать и краем глаза заметила вытянутую руку Трошкиной – Алка оказалась сообразительней меня и включила диктофон в мобильнике.

– Во-первых, Мишка жадный козел, – сказал мужик и решительно загнул желтый от никотина палец. – Хорошую работу нашел – не проставился, машину купил – не обмыл. Ни посидеть с ним, ни выпить, ни за жисть поговорить по-человечески – его только бабки интересуют.

– Бабы? – не расслышав, пискнула Трошкина.

– Бабы тоже, – боцман поклокотал горлом и харкнул в лужу. – Так и запишите: во-вторых, Мишка бабник. Не женат, ведет аморальный образ жизни.

– С кем? – снова пискнула Трошкина, входя во вкус работы интервьюера.

– Да с бабами же! А может, уже и с мужиками, – боцман задумался. – То-то он такой наглаженный да напомаженный ходить стал, смотреть противно.

– Вы же сами сказали, у Михаила Сергеевича работа хорошая, вот он и наглаженный, – напомнила я. – Вы хоть знаете, кем он работает?

– А кем? Слышал, что Мишка по пластику спец, и шо такого? Работяге разве надо пижонить в костюмчике с галстуком? Спец он, ага, больше верьте! Шкура он и гнида! Жадная гнида!

– То есть вы ничего хорошего о кандидате Поливанко сказать не можете, – подытожила я, уже понимая, что дальше будет только ругань. – А где он сам сейчас, не подскажете?

– А на фига мне знать, где этот козел? Третий день его не вижу, загулял, должно быть, гнида, может, попрут его с работы денежной, тогда поймет, какая жизнь у нормальных мужиков!

Тут нормальный мужик запрокинул голову и заклокотал, готовясь к новому могучему плевку. Мы с Трошкиной дружно отпрянули.

– Небось сам все три дня пил, вот никого и не видел, – не скрывая отвращения, нашептала мне Алка. – Дай ему сто рублей и пойдем отсюда, а то очень противно, и ноги у меня мокрые!

Я выдала «участнику опроса» сторублевку, и мы поехали домой – сушить Алкины ноги и анализировать полученную информацию.

С учетом промокших и замерзших конечностей, о кефире Трошкина даже не заикнулась, и мы пили чай с бальзамом по-кузнецовски.

Папуля готовит этот волшебный напиток по своему фирменному рецепту. Всех его ингредиентов я не знаю, но в составе совершенно точно доминирует настоенный на кедровых орешках самогон подпольного производства наших станичных родственников. Одна ложечка бальзама по-кузнецовки на стакан горячего чая согревает примерно как доменная печь.

Трошкина, крайне редко употребляющая алкогольные напитки крепче того же кефира, раскраснелась, как пионерский галстук. Услышь она сейчас команду «Будь готов!», наверняка отозвалась бы неуставным «Ко всему готов!». Робкую деву уже не пугали связанные с детективным расследованием неприятности вроде общения с некультурными типами и прогулок по лужам, она снова рвалась в бой, только не знала, куда и с кем.

Я подсказала возможное направление:

– Давай подумаем, что значит «спец по пластику»? Может быть, Поливанко работает на заводе металлопластиковых окон? У нас в городе их три.

– Н-не так уж много, – икнула захмелевшая Трошкина. – В п-принципе, можно обзвонить все три предприятия и узнать у кадровиков, есть ли у них такой сотрудник – Михаил Васильевич Поливайко.

– Поливанко, – поправила я. – И не Васильевич, а Сергеевич.

– Я запомнила, что имя-отчество у него знаменитые, – кивнула Алка.

– Я не знаю знаменитых Михаилов Васильевичей, – призналась я.

– Ты что?! – шокировалась Трошкина. – А Ломоносов?!

– Ах да, точно, – смутилась я. – Но Поливалка-то Сергеевич, как Горбачев. Тьфу, Поливанко!

– Поли-ван… – Трошкина осеклась. – Ванна! Поли-ванна! Полипропиленовая ванна, а?

– Вот об этом я знаю еще меньше, чем о Ломоносове, – сухо сказала я. – Какая ванна, Трошкина, что за намеки?

Прошлым летом в Риме мы с Зямой наткнулись на выброшенную нерадивыми хозяевами мраморную ванну, и эта ценная находка обернулась для нас незабываемыми приключениями с активным участием итальянских мафиози. В итоге мы все, включая мраморное чудо, уцелели, но теперь при слове «ванна» я непроизвольно вздрагиваю.

– Из пластика ведь не только окна делают, но и разные полезные емкости: посуду, ведра, то-се, – объяснила затейливый ход своих спутанных мыслей нетрезвая Трошкина. – А на снимках, которые Лизочка получила от Поливанко, как раз был мужик с ведром!

– По-моему, на снимках ведро эмалированное, – возразила я.

– Ты уверена?

Я не была уверена, потому что не рассматривала то ведро. Я и мужика того не рассматривала, но его лицо мне запомнилось.

– Тащи золотой телефон! – распорядилась Трошкина. – Будем рассматривать ведро.

– Не могу, – вздохнула я. – Понимаешь, золотой телефон я оставила в кармане пуховика, а его забыла у Кулебякина и смогу забрать только вечером, когда Денис вернется с работы.