Камасутра для Микки Мауса - Дарья Донцова

На мой взгляд, почти двухметровый подростокпотерял статус маленького ребенка, но раздумывать на эту интересную тему сейчасбыло недосуг. В кармане ожил мобильный.

– Что стряслось? – раздалсянедовольный голос Сережи. – Чего встала?

– Мы забыли Юрия! Он спит!

Слова, которые произнес Сережка, я тутповторять не стану, моя мама их бы не одобрила.

Спустя полчаса мы повторили попытку выезда.Теперь на заднем сиденье рядом с Мулей, Адой, Рейчел, Рамиком, Пингвой, Жабой иКирюшкой сидел еще и отец Магдалены. Он находился в стадии амнезии. Сережка сбольшим трудом сунул его в салон. Одна радость, Юрий мгновенно заснул. Затотеперь к запаху навоза, которым Лизавета любовно поливает пальму, присоединилсяаромат перегара.

– Откройте все окна, – велела я.

Стало ненамного лучше, в салон ворвался пропитанныйбензиновыми парами воздух.

– Тошнит, – ныл Кирюша, – Юрийжутко воняет, давай купим ему «Орбит».

– Он не сможет его жевать во сне, –резонно ответила Магдалена. – Мама папе в рот освежитель прыскает, вларьке берет самый дешевый, для туалета.

Чувствуя, что сейчас опьянею, настолько сильнабыла в воздухе концентрация алкоголя, я притормозила у палатки и попросилаКирюшу:

– Купи дезодорант.

Мальчик кряхтя вылез и не спеша пошел кларьку. Сережка и Юлечка давно умчались вперед, они, наверное, скоро уже выедутна шоссе, а мне еще предстоит только добраться до МКАД.

Минут через двадцать я вырулила на Кольцевую,встала за большим грузовиком и сконцентрировалась на дороге.

– Смотри, – заорал внезапноКирюшка, – там лошадки!

Я машинально повернула голову, испугалась, тутже вернула ее на место и увидела прямо перед носом грязную заднюю частьсамосвала. Нога мигом вдавила педаль тормоза в пол. Сзади раздался скрежет,звон, вопль… Ада и Муля взвыли, Рейчел залаяла… Понимая, что случиласьнеприятность, я вышла из машины и замерла. Сережка оказался прав, скользкиеверевки – вещь ненадежная. Каким-то образом многочисленные узлы развязались,сумки с кухонной утварью свалились, и теперь дорога была усеяна нашимикастрюлями, сковородками и мисками.

– Офигела, блин, – заорал дядька изстоящего за мной «Вольво».

Я заметалась по трассе, пытаясь собратьутварь, на помощь мне кинулись Магдалена и Кирюшка. Мальчик забыл закрытьзаднюю дверь, собаки выскочили на проезжую часть. Ада мигом пописала, Муляпристроилась покакать, Рейчел тошнило, Рамик просто сел посреди шоссе. У меняопустились руки. Надеюсь, никто из вас никогда не оказывался в подобнойситуации: на окружной дороге, среди раскиданных котелков и плошек, в окружениибезобразничающих собак, да еще в компании озлобленных шоферов, безостановочнонажимающих на клаксоны. Хорошо еще, что водители, увидав произошедшее,остановились.

Не успела я взять себя в руки, как с воемподлетела машина ДПС, и два сержанта гневно заорали:

– Пробку создали!

– Лучше помогите, – взмолилась я.

Парни переглянулись и начали собиратькастрюли.

– Отгоните машину на обочину, –велел один.

– Не могу, – всхлипнула я, –руки трясутся, сделайте милость, отпаркуйте сами.

В присутствии дорожно-постовой службыостальные водители присмирели и замолчали. Один из сержантов сел в «Жигули». Яперевела дух, кастрюли почти собраны, собаки пойманы…

И тут из машины выбрался Юрий. Он обвел мутнымвзором милиционеров и с криком: «Не дамся, гады!» – понесся по дороге, лавируямежду машинами.

За ним с воплями «стой!» кинулись Кирюшка иМагдалена.

В арьергарде скакала Рейчел и ковылялимопсихи. Я уронила сумку, миски снова покатились по дороге. Это было ужеслишком, последние силы покинули меня. Ноги подломились, я опустилась прямо нагрязный, горячий от жары асфальт и заревела в голос.

– Всех убью, – выл, удаляясь, Юрий.

Собаки лаяли, миски валялись на дороге, жизньповернулась ко мне задом.

Внезапно захлопали дверцы машин и чьи-то рукиподняли меня. Дальше ситуация стала развиваться без моего участия, непонятнымобразом я оказалась внутри прохладного, пахнущего дорогими духами салона«Мерседеса». Кто-то сунул мне в руку бутылочку «Спрайта» и упаковку бумажныхносовых платков. Пока я утирала сопли, парочка незнакомых парней поймала Юрия,надавала ему затрещин и всунула в «Жигули». Неизвестная женщина в джинсах ифутболочке стрейч сложила кастрюли. Сержанты где-то добыли толстую бельевуюверевку и ловко примотали торбы. Собак отловили и тоже впихнули в машину.Магдалена подхватила пальму, я вылезла из «мерса»… И тут во весь голос зарыдалКирюшка.

Его мигом окружила толпа. Кто-то совалмальчику воду, кто-то протягивал шоколадку.

– Не плачь, – успокаивала егоженщина в футболке, – всякое случается! Подумаешь, папа пьяный в жопу икастрюли растеряли, эка невидаль! Сейчас на дачу с мамой приедешь!

– Гертруда погибла, – закричалКирюша.

Все замолчали.

– Это твоя бабушка? – тихопоинтересовался владелец «мерса».

– Жаба! – рыдал Кирик. – Жаба!Пока мы за Юрием бегали, она из аквариума убежала и теперь умрет!

Как-то принято считать, что люди сейчас стализлыми, неприветливыми и никогда не помогают друг другу. Я понимаю, что вы мнене поверите, но все участники пробки на МКАД принялись искать Гертруду.Движение было парализовано, причем с обеих сторон. Потому что поток машин,кативший навстречу, притормозил, и водители начали высовываться из окон,задавая вопросы.

– Чего ищите?

– Кино снимают, да?

– Игра какая-то на деньги?

Гертруду обнаружил владелец «мерса».Зареванный Кирик прижал жабу к груди. Я села на водительское место ипостаралась взять себя в руки. Женщина в футболке подбежала ко мне и шепнула:

– Возьми-ка, у меня муж пил похлещетвоего, купила и дала ему, словно рукой сняло, попробуй, волшебное средство.

Я сунула протянутую бумажку в карман. Движениена МКАД восстановилось, поток автомобилей плавно побежал вперед. Надо былорулить в Алябьево.

– Слышь, гражданочка, – всунулголову в «Жигули» один из сержантов, – вы навсегда из Москвы отбываете?

– На лето, а что?

– Ничего, – тяжело вздохнулпарень, – значит, еще назад поедете… Авось не в нашу смену.