Встреча по-английски - Людмила Мартова

– Зеленую вспышку?

– О-о-о, это такой природный феномен, который можно наблюдать в часы заката. Когда солнце садится за горизонт, по его краям вдруг возникает зеленое свечение. Словно зарево встает над морем, освещая острова, скалы, дома, цветущие сады. Затем солнце уходит, свечение гаснет, и небо остается ровным-ровным, без единого облака.

Маша представила эту прекрасную картину и на мгновение перестала дышать. Аттвуд, словно для того, чтобы снизить пафос момента, вдруг рассмеялся.

– Впрочем, Мэри, жители островов Силли не всегда были такими гостеприимными. К примеру, есть исторические свидетельства того, что они специально заманивали идущие мимо корабли на скалы, чтобы поживиться награбленным. Жители островов, которые прекрасно знали фарватеры и расположение скал, привязывали фонарь к рогам голодной коровы и в самую темную ночь выпускали ее на прибрежный луг. Корова ела траву, а моряки, проплывавшие мимо, принимали ее фонарь за свет корабля, бросившего неподалеку якорь и покачивающегося на волнах. Они брали тот же курс, разбивались о скалы, а жители, поджидавшие на берегу, спускали лодки на воду и начинали грабеж. Ладно, милая Мэри, совсем я заболтал вас своими рассказами. Еще и страшилки вспомнил на ночь глядя. Спасибо вам за прекрасный вечер и за блины, конечно. Я, пожалуй, пойду.

Отчего-то Маше Листопад ужасно не хотелось, чтобы ее гость сейчас уходил, но, как она ни старалась, не могла придумать повод, чтобы его задержать. Любое ее предложение задержаться выглядело бы неуместно и слишком навязчиво, а потому она, закусив губу, молча проводила Дэниела до прихожей и дождалась, пока он наденет свое элегантное пальто, замотается шарфом и натянет смешную шапочку.

– До свидания, Дэниел, – вежливо сказала она, – вам тоже спасибо. И за презентацию, и за прекрасный рассказ. А главное, за то, что вы хотя бы на минуту заставили меня поверить, что мои мечты могут стать реальностью.

– Мэри, – он посмотрел на нее вдруг очень внимательно, как будто какая-то внезапная мысль пришла ему в голову, – Мэри, а у вас есть британская виза?

– Дэниел, – она засмеялась, настолько нелепым было его предположение, – ну, конечно, у меня нет британской визы! И, насколько я знаю, получить ее очень сложно.

– Не столько сложно, сколько долго, – задумчиво сказал он. – До нужного момента не успеем. Ладно, пойдем другим путем.

– Каким путем? Куда? – непонимающе спросила Маша. – Дэниел, вы вовсе не обязаны приглашать меня в гости. Я не собираюсь быть вам в тягость.

– Что? В гости? Вы про Силли? – уточнил он, и Маша тут же почувствовала себя дурой и покраснела. – Нет, я о другом. Для поездки на Силли мы с вами визу обязательно оформим, для этого время терпит.

– А для чего не терпит? – Маша теперь уже совсем ничего не понимала.

– Неважно. – Он махнул рукой, явно не желая отвечать на ее вопросы. – А шенгенская виза у вас есть?

– Есть, итальянская, на три года, – ответила Маша. – Я в прошлом году перед отпуском оформляла, но никуда, правда, так и не съездила. А что?

– Потом расскажу, – радостно засмеялся он. – Мэри! Все просто здорово складывается! – Он чмокнул не ожидавшую этого Машу в нос, собственноручно отпер дверь и, все еще смеясь, побежал вниз по лестнице.

Ничего не понимающая Маша закрыла дверь и, как сомнамбула, подошла к окну в кухне. Отдернула штору, выглянула в окно, на белеющий внизу четырехугольник двора. Отчего-то ей захотелось еще раз увидеть Дэниела до того, как он уйдет.

Хлопнула подъездная дверь, но это оказался не Аттвуд. Выскочивший на улицу мужчина был не в длинном пальто, а в короткой куртке, видимо, пуховике, с капюшоном на голове. Он поскользнулся на засыпанном снегом крыльце, с трудом, но все-таки удержался на ногах и поспешил прочь, быстро скрывшись за углом.

Маша проводила его взглядом и тут же забыла. Она медленно оглядывала свой двор, настолько знакомый с детства, что она могла даже с закрытыми глазами описать на нем каждую мелочь – обшарпанные лавочки у подъездов, гнутые качели, на которых она качалась еще в детстве, круглую клумбу, летом усаженную цветами, а сейчас засыпанную снегом наподобие горки, с которой охотно катались бы малыши, если бы они жили в их доме. Вход в соседний подъезд, тот самый, куда Дэниел приходил в прошлый раз. Интересно, кто там живет?

«Дэниел. – Мысль вернулась к ее недавнему гостю, который почему-то все еще не выходил из подъезда. Интересно, где он застрял? Невозможно же спускаться с третьего этажа вот уже, – Маша отогнула рукав толстовки и посмотрела на часики, элегантный «Лонжин», который она купила себе с первой же приличной зарплаты, – вот уже семь минут».

Отчего-то ей стало страшно. Так страшно, как не было даже тогда, когда она обнаружила Михалыча, лежащего на полу в прихожей. Их дом, их двор, их подъезд больше не были безопасным местом, где можно было прятаться от житейских бурь. Дэниел не выходил, а это означало только то, что с ним что-то случилось.

– Ну что с ним могло случиться? – шепотом спросила сама себя Маша. – Скорее всего он просто зашел к кому-нибудь еще. И что, ты пойдешь обзванивать все квартиры подряд на ночь глядя?

Она понимала, что он вряд ли мог к кому-то зайти, потому что неизвестные ей друзья жили в соседнем подъезде, а на улицу он не выходил. Маша достала из ящика стола топорик для разделки мяса, решительно вышла в прихожую и, сняв с гвоздика связку ключей, решительно открыла дверь. Она должна была понять, что произошло.

В подъезде жизнерадостно горел свет, и Маша облегченно вздохнула. В темноте она вряд ли рискнула бы сделать хотя бы шаг вниз по лестнице, а со светом было ничего, не так страшно. Медленно крадучись вдоль перил и свесив голову вниз, она спустилась на один пролет ниже, затем на второй этаж, затем еще на один пролет.

Здесь тоже горел свет, просто не такой яркий, как на ее этаже. Живущие здесь соседи были скуповаты, а потому регулярно вывинчивали лампочки, которые устанавливала управляющая компания, и меняли их на более тусклые. Иногда лампочка перегорала, и менять ее никто не торопился, но сегодня она горела, и в этом тусклом, откидывающем серые тени свете Маша вдруг увидела лежащего у батареи Дэниела Аттвуда. Элегантное кашемировое пальто задралось чуть ли не до пояса, шапка съехала на глаза. Страх куда-то девался, будто его и не было. Маша присела, повернула его голову, убедилась, что крови нет.

– Спасибо тебе, господи, – громко и отчетливо произнесла она, подняв глаза к грязному, давно не беленному потолку. – Спасибо тебе, что его не ударили в висок, как Михалыча. Но что-то же все-таки произошло. Дэниел, Дэн, вы меня слышите.

Его голова заворочалась у нее в руках, и Маше стало так жарко, как будто ее кинули в горящую печь. Дэниел Аттвуд застонал, неуклюже сел, раскинув свои длинные ноги по лестничной площадке, и с недоумением уставился на Машу.

– Мэри, – сказал он, слова выходили из его рта с некоторым трудом, но, по крайней мере, он ее узнавал. – Мэри, меня ударили по голове. Я думаю, что меня обокрали.