Дефиле озорных толстушек - Елена Логунова

– А, помню. – Милена вздернула сумку на плечо. Похоже, сказанное мной ее не заинтересовало. – И что у вас?

– В смысле? – Спиртное огорчительно притупило мою природную сообразительность.

– Что вы рекламируете? Тампоны, прокладки, кремы, колготки, стиральный порошок?

– А, нет! Женскую одежду больших размеров!

– Ну а я-то тут при чем? – Милена машинально развернулась к зеркалу и придирчиво себя оглядела.

– Я сейчас расскажу все по порядку! – пообещала я.

Загодя отточенный на Трошкиной мой рассказ о незабываемой встрече в аэропорту вышел коротким и емким. Однако никакого толку от этого все равно не было.

– Ерунда какая-то! – нетерпеливо выслушав меня, заявила Милена. – Мой сын ни в какую Австрию не улетал, ни со мной, ни с другими женщинами! Кроме того, я вообще не знаю той гигантши, о которой вы говорите. Определенно, среди моих знакомых такой нет.

– И даже няня под описание не подходит? – огорчилась я.

– Дина?! – Милена фыркнула и толкнула дверь, недвусмысленно приглашая меня покинуть гримуборную. – Да она не толще меня, у нее сорок шестой размер одежды, третий номер бюста!

– Откуда такое знание интимных подробностей? – ехидно спросила я, раздосадованная тем, что короткая встреча с Миленой не дала никаких положительных результатов…

– Небось они с этой Диной тоже лесбиянки! – с пьяной уверенностью постановила Трошкина, бессовестно подслушивавшая под дверью.

– Знаете, что, милые дамы, я сейчас вызову охранников! – рассердилась Милена.

– Не надо! – Алка расслабленно махнула рукой. – Им мы уже во всем признались!

Она ковырнула ноготком свой розовый значок и фальшиво запела:

– Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки?

– Из сплошных неприятностей! – прошипела я, подхватывая свою девчонку на руки, как ребенка.

Не знаю, какими глазами проводила нас Милена Витальевна – я не оглядывалась, но охранники встретили наш с Алкой выход с интересом, даже предложили вызвать такси. Я отказалась, торопясь убраться подальше от «Райского птаха».

До угла я тащила распевающую Трошкину на руках и еще метров двадцать – до пустой в этот час автобусной остановки – волокла ее в свободном стиле, держа то за плечи, то за талию. Усадив подружку на скамейку под навесом, я позволила ей закончить песню, а потом вместо аплодисментов похлопала певицу по щекам. Мне хотелось привести Алку в чувство, чтобы задать вопрос: каков был второй вариант ее решения моей задачи? Отправляясь разговаривать с Миленой, мы исходили из того, что с мальчиком Сашей в аэропорту была его няня или родственница. Это был вариант А, и он не прошел.

– Трошкина! Ну же, Трошкина!

Я настучала подружку по щекам и добилась того, что она открыла глаза и посмотрела на меня вполне осмысленно. Смысл Алкиного взгляда угадать было нетрудно, в нем явственно читалось: «Ах, оставьте меня, оставьте!»

– Трошкина, скажи мне «бэ», и я оставлю тебя в покое! – пообещала я.

– Думаешь, нужно? – слабым голосом спросила Алка.

Я кивнула. Подружка сложила пальцы электрической вилкой, сунула их в рот, согнулась пополам и в самом деле громко сказала:

– Бэ-э-э!

– А, черт! – выругалась я. – Трошкина, это не то «бэ»!

Но Алку сегодня клинило на коротких звукосочетаниях: под дверью гримерки она самозабвенно мычала, а теперь мучительно блеяла. Я дождалась, пока она перестанет играть в больную овечку, протянула ей носовой платок и вышла из-под козырька, чтобы поймать машину.

Какой-то экипаж свернул к тротуару с подкупающей готовностью, но мне сразу же расхотелось в него садиться. Машина была битком набита поддатыми молодыми людьми, которые ломкими юношескими голосами приветствовали меня ликующими криками: «О ночная бабочка!» и «Лети к нам, светлячок, щас позажигаем!». Зажигать в пьяной детско-юношеской компании мне не хотелось, а сексуально озабоченные мальчики не желали улетать без меня, поэтому пришлось срочно применить военную хитрость. Я достала из сумочки мобильник, приложила его к уху и голосом школьной учительницы с сорокалетним стажем сказала:

– Дежурный? Это капитан Кузнецова. Срочно пришлите патрульку на пересечение Озерной и Чайковского, тут машина с нетрезвым водителем и несовершеннолетними пассажирами. Белая «пятерка», пишите номер…

Белая «пятерка» газанула так, что я не успела бы списать ее номер, даже если бы очень хотела это сделать!

Когда пыль, поднятая исчезнувшей машиной, немного рассеялась, я сделала еще один звонок, на сей раз в службу такси. Через десять минут мы с Трошкиной уже сонно покачивались на заднем сиденье наемного экипажа, а через двадцать – подпирали стенки нашего обшарпанного лифта с каверзными надписями типа «Кто это читает, тот лох конкретный».

На пятом этаже кабина остановилась, чтобы выпустить Алку. Придерживая лифт, я проследила, как подружка вошла в свою квартиру, услышала щелчок нового замка и только после этого поехала на свой седьмой этаж.

– Индюшечка, ты одна? – открыв дверь, удивленно и недоверчиво спросил папуля.

Он даже выглянул на лестницу, проверяя, нет ли там кого-нибудь еще. То ли беспокоился, куда подевалась Трошкина, с которой мы вместе отправились в ночной клуб, то ли не поверил, что я в моем нынешнем состоянии добралась до дому без провожатых.

– Папочка, я не пьяная, просто очень устала! – заявила я.

После чего вломилась в свою комнату, бухнулась на диван и уснула мертвецким сном.

Кто-то – наверное, папуля – заботливо укрыл меня пледом, но во сне я его сбросила, потому что спалось мне беспокойно. Пробудившись, я обнаружила, что перед сном не потрудилась раздеться и безобразно измяла свое красивое платье, а голубой розанчик краденого значка растрепался и стал похож на ромашку после гаданья.

Я и сама чувствовала себя увядшим цветочком. Голова болела, солнечный свет, широким потоком льющийся в комнату через незашторенное окно, раздражал глаза. Я поглядела на часы и выяснила, что спала до полудня. Неплохо мы с Трошкиной погуляли!

– Трошкина! – вспомнив о подружке, я резко села в постели и стряхнула с себя плед. – Вариант Б!

Игнорируя вкусные запахи, доносящиеся из кухни, я забилась в ванную и некоторое время отмокала под контрастным душем. К тому моменту, когда в дверь замолотили кулаками, я уже почти воскресла. Для полного физического комфорта мне не хватало только чашки крепкого кофе и блюдечка с таблетками от головной боли.

– Не стучи! – кривясь, попросила я Зяму, который ломился в ванную с видом грозного викинга, штурмующего укрепленное поселение.

– «Которые тут временные, слазь! Кончилось ваше время!» – начитанный братец кстати процитировал Маяковского, вызвав одобрительный смешок у проплывавшей мимо мамули.