Отель «Толедо» - Анна Малышева

После того как они покинули аукцион, прежней непринужденной сердечности Элька как не бывало. Часовщик с Де Лоир сделался немногословен и явно избегал смотреть на Александру. Его как будто что-то угнетало. Женщина, со своей стороны, тоже не торопилась начинать разговор. Она рассчитывала, что ее спутник заговорит первым, не выдержав возникшего напряжения. Александра по опыту знала, что помолчать в таких ситуациях никогда не вредно.

И оказалась права. Когда они свернули на Нес, Эльк заговорил. Правда, речь зашла совсем не о том, что ее волновало.

– Нес! – произнес он название улицы и с улыбкой, вернувшейся на его бледные губы, огляделся. – Старая Нес… Когда-то здесь было опасно гулять, это была улица, куда со всего мира сливался всякий сброд – проститутки, воры, убийцы, бродяги… Бабушка мне рассказывала, что Нес обходили стороной еще во времена ее юности. Здесь среди бела дня пропадали люди, и никто никогда о них больше не слышал. А сейчас – взгляни, Саша! До чего все респектабельно, невинно выглядит! Этот город молниеносно меняет маски. Кварталы красных фонарей – а за углом церковь Святого Николая. Дальше вокзал, Королевский дворец и снова кварталы красных фонарей… Это кружит голову, раздражает нервы. Многие ненавидят Амстердам за эту многоликость.

– Но не я, – негромко ответила Александра. – Я его сердечно люблю.

– Да, знаю, – так же тихо, в тон ей, ответил Эльк.

На город начинали спускаться сумерки, плотные сумерки начала декабря. Небо расчистилось, сырой воздух был неподвижен. На мокрой мостовой лежали размытые огни – отсветы многочисленных витрин. Прохожих было немного, и пара, остановившаяся на углу, никому не мешала. Александра ясно видела глаза своего спутника в свете, падавшем из окна ближайшего ресторана. Она читала в этом взгляде тяжелое сомнение, настороженность и… То, что ее поразило – страх.

– Ты давно знакома с госпожой Стоговски? – задал он наконец вопрос, которого ждала Александра.

– Да я с ней, собственно, вовсе не знакома! – призналась Александра. Она держалась того мнения, что лгать следует в самом крайнем случае, если речь идет о спасении жизни. – Нас только что познакомила Барбара.

– А с какой целью она это сделала, как ты думаешь?

Этот вопрос не столько удивил, сколько возмутил Александру. Она посчитала его вторжением в свою частную жизнь и ответила хотя правдиво, но довольно сухо:

– Мне нужно как-то зарабатывать, видишь ли.

– Что-что?… – Эльк запнулся. Его правильное лицо исказила неприязненная гримаса. – Ты ничего не заработаешь на Стоговски. Старуха – настоящий дьявол. Не говоря уж о том, что на ней никто еще не нажил ни гроша, она может доставить массу проблем.

– Допускаю, – все так же сдержанно ответила художница. – Но она может хоть что-то знать о моей пропавшей подруге.

И вновь судорога, как молния, пробежала по лицу мужчины, стоявшего в шаге от Александры. Он поджал губы и покачал головой:

– Бесполезно на это рассчитывать. Она ничего тебе не скажет, если что-то и знает.

– Но почему ты так уверен в этом? – Не выдержав, Александра повысила голос. – Я вынуждена цепляться за соломинку и благодарна за любую помощь! Варвара… Барбара говорила о Елене Ниловне как о человеке, который знает в Амстердаме каждый камень. Как я могу избегать такого знакомства?!

– Ты права! – после краткой паузы ответил Эльк. – И в конце концов, ты одна принимаешь решения. Но я хочу тебя предостеречь: эта старуха опасна. Даже если покажется, что она тебе симпатизирует, будь осторожна!

– Ну конечно буду! – с тяжелым сердцем пообещала Александра. – Я всегда осторожна…

«И всегда попадаю впросак!» – закончила она про себя, когда они вновь двинулись по Нес в сторону площади Спей. Когда через несколько минут Александра оказалась со своим спутником в трамвае № 2, идущем прочь от центра, и взглянула при ярком свете в лицо Эльку, она отметила его необыкновенную, сероватую бледность. Быть может, в этом было виновато освещение в салоне трамвая или усталость – часовщику с Де Лоир пришлось много ходить и могло дать о себе знать больное колено. Так или иначе, с той минуты, как они уселись друг против друга, и вплоть до того, как трамвай прибыл на нужную остановку, Эльк Райнике не произнес ни слова. Он сидел с отсутствующим видом и думал о чем-то, глядя в окно. Судя по выражению лица, мысли его были невеселы.

Когда они подошли к отелю, было всего лишь пять минут седьмого. Александра боялась, что они явились слишком рано, но, поднявшись в гостиную, где располагалась стойка портье, они обнаружили хозяйку отеля на месте.