Первый день вечности - Александр Уралов

— Ты сходи к ребятам, Свет — сказал Гошка и поднял глаза на Вована, — Можно? Ну, пусть она поест, хоть, выпьет со всеми. А я пока последний микрофон поставлю по центру студии, а то не слышно толком ничего, я уже замаялся звук выставлять…

— Нет… ну… — замялся Вован, — А микрофон-то зачем?

— Иди-иди, Свет, оставь общак на третьей камере и иди… Микрофон? Видишь, тут не слышно. Пишем звук с петлиц только. А это — микрофон для начитки сюжетов, он вполне годится. Кстати, я сейчас посмотрю, — можно? — тут в шкафу должна быть ещё одна петличка… её тоже добавлю — и всё. У меня всего четыре канала по звуку… говорил я Ершову, говорил…

— Ладно, иди, Света, — сказал Вован и замялся, — Ты мне не прихватишь немного, а? Жрать хочу, спасу нет…

— Ладно, — буркнула Светка, встала, потянулась всем телом и, поймав взгляд Вована, нахмурилась. — Откормишь тебя, на свою задницу… приставать начнёшь.

Пока Светка наспех готовила бутерброды и тащила их в режиссёрку, а Гоша ставил микрофон и бегал на пару с Махно выставлять звук и цеплять третью петличку к одной из запасных микрофонных стоек, Филон жевал пирожок и тщательно держал их на мушке.

— Слушай, ты задрал уже! — удивительно спокойно сказал Кирилл. — Мы же все добровольно остались здесь, что ты ссышь?

Андрей выпил водки, плескавшейся в заляпанном пластмассовом стаканчике, и немного отмяк. Слава Богу, всё стало похожим на капустник. Правда, был момент, когда Антон выложил на стол запасы из огромной сумки, а Кирилл с восторгом заорал "ну, сейчас нажрёмся, как свиньи в берлоге!", - Филон и Москвич вдруг напряглись и рука Москвича схватилась за автомат:

— Но-но-но… брось, ты!

Кирилл добродушно посмотрел на них, держа в руке солидного вида раскладной нож:

— Ребятки, я колбасу буду резать, сало… а потом отдам его вам — Бога ради! И вообще, — продолжал он, открывая бутылки и нарезая колбасу неожиданно тонкими аккуратными ломтиками, — если бы я был жестоким дураком, то смог бы прирезать Филона… ну, Малого, может быть, прихватил… Андрей бы Москвича завалил… а дальше?

— А дальше, — подхватил Антон Басов, — соответствующие органы, увидев, что член комиссии по безопасности Госдумы подвергается опасности, стали бы палить во все стороны… вместе с Володей… вон, обратите внимание на его глаза — он бы выполнял свой террористический долг и казнил бы всех подряд!

— А Мустафа пошёл бы и замочил бы меня в сортире, как Путин… — сказала Инна. — Мне на роду написано — умереть на воде!

— Мочите меня в сортире, хрен с вами, — страстно сказала вновь захмелевшая Оксана-вторая, — но перед смертью — изнасилуйте… жестоко и многократно!

— Это и я могу, — заметил Лекс. — С превеликим нашим удовольствием.

— Дура Лекс, сед Лекс, — это уже Оксанка-младшая..

— Старо-о-о!

— Ой, девочки, а давайте устроим оргию! Шоу за стеклом, пусть весь город любуется!

— Ну-у, поехало, — протянул Андрей. — Мы же в эфире, что вы, как дети малые, ей Богу!

На самом деле он был рад. Все ещё держались. Солдатики были настроены благодушно… после водки и еды. Чёртов ящик, только, глаза мозолил… интересно, есть ли в нём взрывчатка? Или блефуют? "А хорошо бы все сейчас напились, наелись, разбрелись, кто куда, а утром опохмелились, собрали манатки и разошлись… и никакой стрельбы, взрывов. А завтра поутру Ольга бы сказала: "Ну, как всегда!" — а я бы сказал — извини, компания была хорошая, все жалели, что тебя не было…"

— Антон Александрович, как это вы дотащили столько, а? — спросила Инна.

— Инночка, я, как узнал обо всём, ломанулся сюда. Залез в холодильник, набил сумку всем, что под руку попалось… на адреналине тащил, боялся не успеть.

— Ничего себе, запасы у вас, депутатов!

— И холодильники…

— А что охрана ваша? — осведомился Махно.

— Ну, куда я тут с охраной? Чудо, что нас с Яной из вашего подъезда не выперли. И Малый не пристрелил…

— Да, уж, как он эту сумку увидел… Малый, скажи честно, что ты подумал про сумку?

— Гранатомёт, — ответил Малый с видом человека, поддерживающего неудачную шутку…

— Яночка, тебе ещё налить?

— Не откажусь!

— Ой, Янка, хорошо, что ты с нами, дурёха ты бестолковая, лохматая! Вот за что я тебя люблю, это за то, что ты, ради друзей…

— Та-а-ак, Оксана набралась….

— На себя посмотри!

— Это я другую Оксану имею в виду…

— А я люблю пьяных женщин… Роальд Вячеславович, а вы-то что остались? Три оператора на три камеры — это для АТР — до хрена! Вы же прямые эфиры — на три камеры один работаете! А сейчас тут и я, и вы, и Лекс — неужели бы мы с ним вдвоём не справились? Сидели бы сейчас дома и смотрели на нас по телику.

— Ну, я — человек здесь самый старый, самый опытный, кто ещё за вами присмотрит?

— Он просто знал, что будут маринованные огурцы. Филон! Ты огурцы любишь? Держи! После армейских харчей — сказка!

— Ой, девочки, Москвич… Лёнечка то есть… у нас сегодня какой-то мрачный!…

— Лёня, а если всё получится — возьми меня с собой. Х-х-хочу на Майями! Или куда ты там намылился…

— Ну, Оксана, тебе точно пора перестать пить. Что ты конечностями машешь? Ты же меня забрызгала!

— Оксана, посмотри, как там Сашка? Может, разбудить?

— Тарас, я спра-ши-ва-ла-а-а… он спит, как сурок! Антон Александрович, а когда вы меня в

Думу возьмёте… пьяную, но крас… сивую и талантливую…

— Хоть сейчас, Оксана. Нарежемся все вместе и — вперёд…

— Роальд, я вас просто люблю! Но меня вы высвечиваете плохо… и не спорьте! — я в среду была, как чучундра! И под глазами синяки — ужас…