Ловчила - Александр Чернов

Селиванов посторонился, пропустив выходившую из подъезда девушку с собакой, взбежал на второй этаж и позвонил в квартиру номер 4.

Двери открыла пухлая женщина лет за тридцать, в темно-синем халате с вышитым на груди и манжетах золотыми нитками затейливым узором. У нее были вьющиеся каштановые волосы до плеч, большеротое лицо и нос, на кончик которого будто кто-то надавил пальцем. Всем своим обликом она напоминала жабу, однако вместо ожидаемого "ква", спросила самым обычным человеческим голосом:

— Вам кого?

— Сараева Александра Борисовича. Я из милиции. — Женя продемонстрировал удостоверение.

— Понятно, — ничуть не удивилась женщина и шире открыла двери. — Проходите, муж дома.

Хозяйка провела Селиванова по прихожей, оклеенной давно вышедшими из моды обоями под "кирпич", и впустила в комнату, очевидно, детскую. У одной стены здесь стоял письменный стол, у другой шифоньер и книжный шкаф, у третьей диван. На нем, закинув руки за голову, в полной прострации лежал русоволосый молодой мужчина с острым прямым носом, выступающими скулами, светло-голубыми глазами и тонкими губами, которые маскировали пышные усы. Крепкое, неплохо сложенное тело его обтягивали белая майка и серые джинсы. При появлении Селиванова обитатель комнаты медленно поднялся, сел и тупо уставился на прибывшего.

— Я инспектор уголовного розыска Селиванов, — представился милиционер и захлопнул перед носом женщины дверь с вставленным в нее большим матовым стеклом. — Вы, я так полагаю, продавец "Бриллианта" Сараев Александр?..

— Да, — хрипло сказал мужчина, кашлянул и снова повторил: — Да.

— Об ограблении магазина слышали? — Селиванов ловко подхватил за спинку стул, развернул его и сел, закинув ногу на ногу.

— Угу, — угрюмо признался Сараев. — Мне позвонили с работы, сообщили.

— Значит, и об убийстве сторожа вам известно. Чья работа, не знаете? — Селиванов долгим взглядом посмотрел в блекло-голубые, будто вымоченные в хлорке, глаза Сараева.

Взгляд мужчина не выдержал, зрачки его заметались, скользнули по полу и замерли на носках туфель лейтенанта.

— Понятия не имею.

— А на работе сегодня почему не были?

Неожиданно приоткрылась дверь, и в проеме возникла еще одна жаба, только лет на двадцать — двадцать пять старше первой и без одного переднего зуба.

— Какой из него работник! — прошепелявила она, так как язык все время застревал в дырке между зубов. — Надрался он вчера, а сегодня с похмелья мучается. Алкаш чертов!.. Не виноват он ни в чем, товарищ следователь!

— Мы пока не в суде, мамаша, — сказал Селиванов, — и адвокат ему не требуется. Закройте двери!

Женщина выпучила глаза, однако голову из проема убрала, а дверь захлопнула.

— Часто пьете? — посочувствовал Селиванов.

— Да нет, что вы! — смутился Сараев. — Как все. Редко, но, правда, до упаду.

— Об этом вашем качестве мы уже осведомлены. Что можете сказать о свадьбе?

— Да ничего. Пил, танцевал, веселился. Затем хлопнул еще пару рюмок и отключился. Ничего не помню. Утром Игорек с работы позвонил, говорит, будто я со стула брякнулся и меня оттащили к соседям. Опозорился, короче, перед людьми стыдно.

— От соседей во сколько ушли?

— Рано утром.

— Ночью никуда от них не выходили?

— Куда там выходить?! — удивился Сараев. — Я ж как бревно был одеревеневший. Очнулся в шесть утра. Чувствовал себя так, будто меня танк переехал. Хорошо сосед этот подлечил, налил рюмку водки, а то до дому бы не добрался. До сих пор мутит. Эти еще, — продавец кивнул в сторону двери, — жена с тещей заели, ворчат, что на работу не пошел.

Селиванов поднялся.

— Сегодня, учитывая ваше состояние, я вас долее мучить не буду, а завтра с утра жду в ГУВД. Оформим показания.

— Погодите, я вас провожу! — очень резво для человека, страдающего похмельным синдромом, вскочил Сараев.

Необычайная прыть хозяина удивила Женю.

— Да не надо меня провожать. Сам дойду!

— Это только повод, — тоном заговорщика произнес Сараев. — Пойду бутылку пива выпью, а то жена с тещей с утра из дому не выпускают.

У двери стояла жаба номер один, номер два выглядывала из зала.

— Куда? — сдвинула брови первая.

— Пиво пить! — просвистела дыркой вторая.

— На нары баланду есть! — буркнул Сараев и следом за Женей шмыгнул за дверь.