Дамский выстрел - Сергей Бакшеев

Я постаралась выкинуть из головы неизвестную Таню, с которой Кирилл так ласково разговаривал по телефону. Полностью это не удалось.

Елену Кормильцеву нам пришлось вытянуть из офиса торговой компании, где она работала менеджером. Коршунов предъявил парализующее удостоверение и предупредил, что гражданка проходит свидетелем по важному делу. Девушка растерянно похлопала длинными ресницами и решила, что сама отпросится у руководства.

— Показывайте дорогу к своему дому, — приказал Коршунов, когда Кормильцева села в машину рядом со мной на заднее сиденье.

— А мы разве не к вам? — еще больше испугалась девушка.

— Нет. Закон о защите свидетелей знаете? Для вашей безопасности мы ограничили круг ваших контактов.

Сказанное отнюдь не успокоило девушку. После некоторых сомнений она попросила:

— Покажите еще раз ваше удостоверение.

— Пожалуйста.

Елена изучила раскрытые корочки и поджала губки. Но это ее не портило. Она находилась в той чудесной поре расцвета сил и желаний, которую женщины вспоминают особенно часто на закате жизни. Моих документов Кормильцева не спрашивала. Мой вид, как водится, не таил опасности.

Когда мы вошли в ее квартиру, она растерянно улыбнулась.

— Может, мне нужен адвокат. Я не знаю, как в таких случаях…

— Вы успокойтесь. Вас ни в чем не обвиняют. Нам требуется ваша помощь. — Я взяла инициативу в свои руки.

— Да? И что же я могу? — девушка глядела теперь только на меня, что позволяло Коршунову спокойно осмотреться.

— Нас интересуют события семилетней давности. В тот год приезжал ваш брат…

— Саша часто приезжает.

— Дело было в начале июля. Александр Кормильцев приезжал с женой и сыном. Они остановились в Светлогорске, в отеле «Гранд палас».

— Помню. Им хотелось быть поближе к морю. А брат — он бизнесмен.

— Замечательно.

— Вы что-то имеете против Саши? Скажите?

— Не волнуйтесь и не перебивайте меня. В один из тех чудесных дней ваш племянник сфотографировался верхом на пони. Вспоминаете?

— Ну, да. Он очень хотел. Мальчишка.

— А вы фотографировали его из-за спины фотографа.

— Я?

— Да-да. Глупо отрицать. Я видела вас и хорошо запомнила.

Елена покосилась на меня. В ее взгляде читалось юношеское презрение сорванца к школьной ябеде.

— А разве это противозаконно?

— Напротив. Мы готовы высказать вам официальную благодарность. Но прежде нам надо посмотреть эти снимки.

— Что в них такого? Мальчик и пони.

— Вот пони Люсьен как раз нас и интересует, — ляпнула я.

— Пони зовут Люсьен? А он при чем?

— Извините, это государственная тайна, — пришел на выручку Коршунов. — Вы же понимаете, в каком ведомстве мы работаем?

— Да, конечно.

— У вас сохранились фотографии? — я вновь обрела уверенность.

— Сейчас посмотрю. — Елена выдергивала из шкафа толстые альбомы, где в пластиковых кармашках хранились десятки фотографий, раскрывала их и убирала обратно.

Я подошла к окну. Глаза автоматически нашли подходящую точку для обстрела этой и соседних квартир. Господи, что я за женщина! Подоконник украшает весьма распространенный комнатный цветок с неприятным запахом, а я даже не знаю его названия. Разве можно жить с такой женщиной! Я не смогу стать хорошей женой. Для меня собрать винтовку проще, чем включить посудомойку, а общаюсь я лучше всего с бессловесной черепахой.

Где-то на пятом-шестом альбоме Кормильцева воскликнула:

— Нашла! Вот он, ваш пони.

Мы с Коршуновым дружно клюнули носом в изображение. Нас ждало разочарование.

— Этот снимок сделан профессиональным фотографом, — отметил Кирилл. — А где ваши снимки? Те, которые вы сделали своим фотоаппаратом?

— Да не было у меня своего! Это был Сашин. Мы много щелкали, и он его увез в Москву. Потом прислал несколько фоток. Они все здесь.

Мы пролистали альбом. Ни пони, ни Назарова.

— Вы скачивали фотографии себе? Обычно ведь не все печатают.

— Нет. Тогда у меня не было компа. Все осталось у Саши. Он в свой ноутбук их переносил.

— Вы ничего не скрываете? — веско спросил Коршунов.