Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета - Марина Серова

Реквизит сложила в полиэтиленовый пакет – еще пригодится. И бегом помчалась в сторону лесополосы. Там, с другой стороны кладбища, на дороге меня ждало заказанное заранее такси.

– Привет, – бодро сказала я таксисту.

– Привет. В город? – Он не удивился моему странному появлению через пролом в ограде кладбища.

– Не-а. Сначала давай кое-что обсудим. Когда я выйду, отвези вот эту сумочку по адресу… – я назвала адрес Ленкиных родителей. Скажешь, что Таня Иванова попросила, чтобы ее сумка полежала пока у них. Лишняя десятка за труды не повредит, верно?

Водитель непонимающе кивнул.

– Для тебя тут ничего ценного нет, – добавила я. – Тряпки. А мне они еще пригодятся. Договорились?

Я, конечно, не жадная. Но такой уникальный реквизит, который еще не раз меня выручит, потерять не хотелось. А то придется потом опять ходить по барахолкам и подыскивать новый «живописный» гардероб.

– Заметано, – согласился таксист. Не без скрытого удивления, правда.

– Вот и отлично. А теперь давай к воротам кладбища, приятель.

Теперь водитель не стал скрывать своего изумления:

– Ты же только что оттуда…

– Не важно. Работа такая.

– Что ж это за работа у вас, милая девушка, если вы с кладбища через дыру вылезаете, а потом в ворота возвращаетесь?

Я лишь выразительно взглянула на водителя, и он разом перестал любопытствовать. Засвистел незатейливый мотивчик, выруливая на трассу.

Я попросила остановиться метрах в пятидесяти от пресловутой «десятки». Моя «ласточка», разукрашенная переводными картинками, не подавала признаков жизни: дряхлый старик, которого ловко изображал Кортнев, честно делал вид, что мирно задремал, поджидая свою верную подругу, отправившуюся навестить могилу усопшего родственника.

– Вас подождать? – поинтересовался водитель.

– Нет. Спасибо. Меня ждут друзья. А вы уж, пожалуйста, не забудьте завезти сумку, куда попросила, и не говорите старикам, где меня встретили. Ладно?

Я набрала в легкие побольше воздуха и решительно двинулась к вишневому автомобилю, украдкой взглянув на Кортнева. Мне показалось, что губы его слегка шевельнулись. Очень приятно получить хоть маленькую моральную поддержку. Именно так я расценила мелькнувшую на губах Димки улыбку.

Мешок на заднем сиденье моей «ласточки» не шевелился. Это мой старый приятель Виктор Иванович вдохновенно изображал «попутный» груз. Пришлось взять его с собой, поскольку Кортневу одному с задуманным не справиться – управлять автомобилем и следить за экраном дисплея слишком сложно.

Конечно, лучше было бы прибегнуть к услугам Кири, но я не хотела впутывать милицию. Вдруг друг мой не удержится, скажет какому-нибудь приятелю, и информация просочится к подручным Шлюпкина. Опасно.

Лучше уж Валентинский. Правда, если дойдет дело до кардинальных мер, от него мало будет проку. И для жизни его опасно. Но ведь он сам возмечтал живописать мои приключения. Вот пускай и испытает их прелести на своей шкуре. Тогда его нетленки, еще не созданные и даже не начатые пока, будут выглядеть более достоверными.

Я оглянулась на такси. Оно уже отчалило, оставив за собой шлейф взметнувшегося, искрящегося в последних лучах солнца снега.

Передняя дверца вишневой «десятки» гостеприимно распахнулась:

– Здравствуйте, Татьяна Александровна. Садитесь, пожалуйста.

Я, улыбнувшись во все тридцать два зуба, кивнула в ответ на приветствие и заявила:

– Мне будет спокойнее, если вы позволите мне сесть на заднее сиденье. – Лучше сразу брать инициативу в свои руки. Вот только сумею ли я удержать ее? Но это не столь важно. Главное, что таким образом я вызнаю настроение противника: если со мной церемониться не станут, то дело, однако, совсем дрянь. А если они хоть в чем-то, пусть даже в мелочах, пойдут на компромисс, значит, намерения у них не совсем кровожадные.

Психологией я когда-то увлекалась. Даже на соответствующий факультет университета поступать собиралась. Но психология, хоть и тонкая наука, тоже может ошибаться. И безоговорочно верить радушию не внушающих тебе доверия людей порой чревато. Словом, доверяй, но проверяй. Держи нос по ветру, а ухо востро.

Пока со мной вроде бы не собирались ссориться. Хотя уступать безоговорочно тоже.

Антон Васильевич мило улыбнулся:

– Хорошо. Но если вы не возражаете, я сяду вместе с вами.

Я устроилась поудобнее и вопросительно воззрилась на него.

Машина тронулась, вырулила к лесополосе. Проехав пару километров, остановилась. Задрипанная «девятка» пока еще не появилась на дороге.

– Не волнуйтесь, Татьяна Александровна. Но мы вынуждены вас обыскать. Мы не можем рисковать.

Я пожала плечами. А что оставалось делать? Я знала, что это неминуемо. Главное, чтобы Димка с Виктором Ивановичем все сделали правильно и не «засветились» раньше времени. Посему я опасливо покосилась в сторону трассы. Она была пустынна. Слава богу.

Меня, грубо говоря, обшмонали. Сюрпризиков талантливого Виктора Ивановича им, конечно же, обнаружить не удалось. Поскольку Виктор Иванович, гений наш самоучка, изготавливает совершенно уникальные вещи. По внешнему виду никогда не определишь, что это «жучок», или видеокамера, или довольно мощные динамики. После шмона мне вновь вежливо предложили занять место в салоне автомобиля.

Я послушно уселась на заднее сиденье.

– Как я понял, – повернулся ко мне с водительского места Валерий Абрамов, – перстня при вас нет?

– А вы думали, я его так сразу и привезу, даже не выяснив, жива ли моя подруга?

– Все верно, вы умная женщина. Мы предполагали, что именно так вы и поступите. Мы привезем вас к подруге. Вы убедитесь, что она жива и здорова, только очень крепко спит. И тогда мы произведем честный обмен. Договорились?

Опять спит. Что-то подозрительно выглядит столь продолжительный здоровый сон Истоминой… Попробую выяснить, в чем тут дело.

– Странно, почему же она спит? Пока я не убежусь в том, что вы не ввели ей какую-нибудь гадость, от которой она вообще может не проснуться, перстня вам не видать, как своих ушей.

Друзья невольно переглянулись.

– Татьяна Александровна, мы тут ни при чем. Абсолютно, – заверил меня Абрамов. – Когда ваша подруга поняла, что попала в нашу с Антоном компанию, что ей, надо думать, сразу ужасно не понравилось, она начала жаловаться на боли в желудке. Потом достала из сумочки пластиковую баночку с таблетками, сказав, что придется принять пару штук. Мы уже позже поняли, что это были не желудочные таблетки, а сильнодействующий транквилизатор. Взглянуть на баночку мы додумались только тогда, когда она мирно заснула.

Я мысленно поблагодарила бога и свою мудрую подругу. Молодец все-таки Ленка. Это ж надо до такого додуматься! Немаловажную роль в ее «здоровом» сне сыграло, конечно, и то, что она полночи бродила по двору полураздетая, замерзла, и то, что остаток ночи провела сначала на допросе, потом в кутузке. Измочалилась, словом, на нет. Она бы и без «транксена» сутки проспать смогла. А если еще пару-тройку таблеток приняла, то пытай не пытай, все равно не проснется.