Победный ветер, ясный день - Виктория Платова

— Почему же не забили?

Балеринка не нашлась что ответить.

Действительно, сообщение о смерти Валевского поступило впонедельник, во второй половине дня, а в «Лиллаби» об убийстве узнали только вовторник утром. То есть сегодня.

— Мы пытались ему прозвониться, — вступился заКуницыну Мюрисепп. — Макс был на телефоне с самого утра в понедельник. Амне пришлось заменить Романа на кастинге.

— Ну что ж, спасибо за откровенный разговор, —Бычье Сердце приподнялся со стула, давая понять, что беседа закончена. —Вам придется приехать к нам в самое ближайшее время. Дать показания. Процедуранедолгая и не очень вас утомит… Ваши телефоны я возьму, если не возражаете.

И вам оставлю сво…

— Наши телефоны есть у Максима, — невежливоперебила Бычье Сердце балеринка.

— Раз уж мы заговорили о телефонах…

Может быть, дадите мне телефон Вадима Антропшина?

Деятели современного балета с недоумением посмотрели друг надруга, а потом — все с тем же недоумением — повернулись к Бычьему Сердцу.

— А кто это? — спросил Мюрисепп.

— Старый друг Валевского. Вы разве его не знаете?

Хореография и заброшенная яхта «Такарабунэ» упорно не хотелистыковаться, и эта заноза в пятке следствия не давала покоя Бычьему Сердцу. Дляслучайного, наугад выбранного места преступления эллинг был слишком хорошообставлен. Да и само убийство было обставлено лучше некуда.

И чертовы окурки… Одни и те же, с промежутком в год…Принадлежали ли они одному человеку — установит экспертиза, а это еще день…

— Что за вздор! — почему-то рассвирепелаКуницына. — Какой Вадим Антропшин? У Романа никогда не было друга по имениВадим Антропшин.

— А вы знаете всех его друзей?

Балеринка так красноречиво промолчала, что Бычье Сердцепонял: эта знает. Эта, будучи женой, пропахивала все записные книжкихореографа, просвечивала рентгеном все его визитки, методом глубокого буренияобследовала все его карманы. И к тому же отстреливала все сообщения наавтоответчике. Та еще штучка!

— Я тоже не слыхал ни о каком Вадиме Антропшине, —подпел штучке Мюрисепп. — Хотя мы работаем вместе семь лет.

Бычье Сердце вздохнул: все то же самое, только именасменились. Мать покойного яхтсмена и слыхом не слыхивала о Романе Валевском. Аэти двое понятия не имеют о Вадиме Антропшине. Трогательное единение опыта имолодости, как раз для танца с саблями.

— Теперь, когда все выяснилось, мы наконец-тосвободны? — девушка упорно хотела отделаться от Сиверса и его дурацкихвопросов. И отправиться в свободный полет.

— На сегодня — во всяком случае… Да, вот еще что. Увас, случайно, не найдется закурить?

Куницына пожала плечами:

— Не курю.

Естественно, не куришь. А если бы даже и курила, то угоститьсигареткой работника правоохранительных органов посчитала бы ниже своегоодетт-одиллиевского, жизелевского, распротак его балетного достоинства.

Мюрисепп снова оказался на высоте.

Он вытащил из кармана пачку «Парламента» (а как же иначе натакой высокооплачиваемой работе!) и протянул ее Сиверсу.

— Вот, возьмите.

— Тут последняя, — заглянув в пачку, сказал БычьеСердце.

— Ничего. Я тоже не курю. Так, балуюсь… — Простодушныйвзгляд Мюрисеппа вдруг перестал быть простодушным: в нем проскользнуло что-товолчье, что-то холодновато-расчетливое. — Я вот о чем подумал. Может быть,его похитили… Ну ради выкупа, например. Роман был далеко не бедным человеком.

Бычье Сердце не успел даже поразиться переменам в обликеМюрисеппа: маска тихой благопристойности, едва не слетевшая с бородатойфизиономии, снова была водворена на место. Фальстарт остался почтинезамеченным. Да и был ли он?..

— Если его похитили ради выкупа, то зачем жеубивать? — Куницына, судя по всему, решила окоротить приятеля.

— Получили свое, и…

— Очень остроумно, Женя, — снова встрялабалеринка. — Его хотели похитить, и не нашли более подходящего места, чемстанция метро, полная народу. Это же курам на смех!.. Ну, так мы можем идти?

— Я уже сказал…

Балетные быстренько сорвались с мест и сломя голову побежалик выходу: как из чумного барака, ей-богу! Как если бы Бычье Сердце былпрокаженным со стажем или грозился наградить собеседников туберкулезом. Вглазах Бычьего Сердца мелькали прямые, натренированные спины балетных, а в душеподнималась злость на них.

История, которую рассказали Куницына и Мюрисепп, никакихвозражений у майора Сиверса не вызывала, — в общем, довольно складная ипонятная история. Задержались на репетиции, а нужно было ехать на вечеринку.Подарка вовремя не купили (как это обычно у русских и бывает), решилиприобрести по ходу, вместе с букетом.

Покойный вышел из машины у ближайшего метро. К машине большене вернулся, и парень отправился его искать. А девушка осталась в «Лексусе».Никого не найдя и прождав час, посчитали нужным добираться до вечеринки своимходом. Все правильно, не ждать же Валевского до второго пришествия. На днерождения америкашки накачались до поросячьего визга дармовым виски да и пошликуролесить по улицам родного города. Вышли прямиком на джип, от Восстания до«Маяковской» рукой подать. А потом сели и поехали, раздавая взятки направо иналево: за отсутствие документов и вождение транспортного средства в нетрезвомвиде.

Валевского не хватились ни в этот день, ни на следующий,потому что не должны были хватиться: исходя из показаний бывшей жены, Валевскийличность своеобразная, ни с кем особенно не считается. Так что здесь всепонятно. Одинаковые показания двоих людей — это уже кое-что.

Если не имел место предварительный сговор.

Кто такая Куницына? Бывшая жена.

Бывшая, чего не скажешь о ее ненависти к покойнику.Ненависть у балеринки самая что ни на есть настоящая, закаленная в боях,проверенная временем, густая, как свернувшаяся кровь.

Кто такой Мюрисепп? Правая рука Валевского, судя по всему.Проводит репетиции вместо босса, участвует в спорах по поводу «концепций вещи»,наверняка спит и видит, чтобы занять место.., как это у них называется?.,балетмейстера. И то, что он балуется «Парламентом», а не «Вогом», еще ничего незначит. Чем же еще баловаться, как не бессмысленно-легкими сигаретами типа«Парламента». Или «Вога», к примеру. А серьезные курильщики курят серьезныекрепкие сигареты.

Вот тебе и Куницына с Мюрисеппом.

Друзья и соратники. А может быть, враги — но все равносоратники. Сладкая парочка, ничего не скажешь.

И на никем не подтвержденных показаниях этой сомнительнойсладкой парочки он должен строить версию убийства!