Первый Дон - Марио Пьюзо

— Есть и более печальная новость. Французы захватили Джулию Фарнезе и мадонну Адриану, когда те возвращались из Каподимонте. Их держат в штабе кавалерии.

Папа Александр побледнел от ярости. Долго не мог произнести ни слова, мозг парализовали тревога и страх.

Наконец заговорил:

— Дуарте, падение Рима — это трагедия, но, если с головы моей дорогой Джулии упадет хоть волос, это будет катастрофа. Договорись об их освобождении, потому что они наверняка захотят получить за них выкуп.

— Каковы ваши условия? — спросил Дуарте.

— Заплати, сколько попросят, — ответил Александр. — Потому что сейчас в руках Карла мое сердце и мои глаза.

* * *

Французов знали и как хороших солдат, и как галантных кавалеров. Захватив Джулию Фарнезе и Адриану Орсини, они первым делом освободили всех слуг. А потом старались развлечь пленниц отменной едой и забавными историями. Но как только Карл узнал о том, кто попал к нему в руки, он приказал незамедлительно вернуть женщин Папе.

— За какой выкуп? — спросил главный кавалерист.

Карл мог позволить себе щедрость.

— Три тысячи дукатов, — ответил он.

Кавалерист запротестовал:

— Папа Александр заплатит в пятьдесят раз больше.

— Но мы пришли сюда за короной Неаполя, — напомнил генералу король, — которая стоит гораздо больше.

Через три дня Джулия Фарнезе и Адриана прибыли в Рим в сопровождении четырехсот французских кавалеристов. У ворот их встречал сияющий от радости Александр.

Позже, в своих покоях, одетый, как испанский гранд, с мечом и кинжалом, в начищенных черных сапогах, привезенных из Валенсии, и черном, расшитом золотом плаще, он ждал Джулию, чтобы заняться с ней любовью.

И впервые с ее отъезда ощущал полное умиротворение.

* * *

Папа Александр знал, что после чудовищного предательства Вирджиньо Орсини сопротивляться французам бесполезно. Без крепостей, охранявших подходы к Риму, никто и ничто не могло остановить Карла. И теперь ему требовалось время, чтобы разработать новую стратегию и перехитрить молодого короля, раз уж не удалось в битве нанести поражение французам.

Со свойственной Александру предусмотрительностью, только заняв папский престол, он начал готовиться к возможному вторжению иностранной армии. Потайной ход соединил его покои в Ватикане с замком Сант-Анджело.

Имеющихся в замке запасов продовольствия и воды вполне хватало для того, чтобы защитники продержались в нем целую зиму.

И теперь, под присмотром Дуарте Брандао и дона Мичелотто слуги Александра и Чезаре собирали все самое ценное, золотые тиары, папские драгоценности, святые реликвии, кровати, шкафы, гобелены и переправляли в замок Сант-Анджело, тоже неприступную твердыню. Туда же отправились все родственники. Даже Ваноцца оставила свой дворец, чтобы укрыться в Сант-Анджело. Тем временем кардинал Фарнезе увез свою сестру Джулию из Рима. Он понимал, что возможная стычка бывшей и нынешней любовниц могла доставить Папе больше огорчений, чем вступление короля Карла в Рим. Хотя Ваноцца смирилась с тем, что Папа нашел себе молодую любовницу, и в общем-то никогда не воспринимала Джулию серьезно, та, наоборот, страшно ревновала Родриго к матери его детей.

На Рождество Папа приказал всем войскам Неаполя покинуть Рим. Победить французов и удержать город они не могли, и Папа опасался, что их присутствие побудит короля Карла на штурм Рима. В этом случае армия имела полное право разграбить захваченный город, чего, конечно, Папа допустить не мог.

— Пожалуйста, направь послание Карлу, — попросил он Дуарте. — Укажи, что его святейшество, Папа Александр, желает устроить ему радушный прием, когда он будет проходить через Рим на пути к Неаполю.

Дуарте нахмурился, глаза сузились.

— Проходить через Рим?

— Именно, — на лице Папы отразилась озабоченность. — Хотя я и не уверен, что таковы намерения доброго короля.

* * *

В декабре, когда падающий снег выкрасил все в серый цвет, Папа Александр и его сын Чезаре в печали наблюдали, как за окнами их замка марширует входящая в Рим французская армия.

Швейцарцы с десятифутовыми пиками, гасконцы с арбалетами и длинноствольными ружьями малого калибра, которые назывались аркебузами, немецкие наемники с боевыми топорами, легкая кавалерия с копьями наводнили город. Их сопровождали закованные в броню рыцари с мечами. Последними, ряд за рядом, шли французские артиллеристы, следуя за огромными бронзовыми орудиями.

Александр решил поселить короля в Венецианском дворце. На кухню он направил лучшего в Риме повара, сотни слуг ждали, чтобы обеспечить уровень роскоши, привычный французскому монарху. В ответ на гостеприимство Папы Карл под страхом смерти запретил мародерство или другие деяния, направленные во вред горожанам.

Но пока Карл восторгался пребыванием в Риме и медленно, но верно поддавался обаянию Папы, делла Ровере и другие кардиналы, плетущие заговоры против Александра, настойчиво предупреждали Карла о коварстве Борджа и стремились убедить его созвать Великий совет.

Александр послал к королю одного из своих самых верных и красноречивых кардиналов, чтобы тот защитил его от обвинений делла Ровере в симонии. И Карл, похоже, нашел аргументы посланника Папы более весомыми, чем нашептывания делла Ровере.

О Великом совете речь больше не заходила.

Вместо этого несколько дней спустя король Карл отправил Папе секретное послание. Развернув пергамент, Александр шумно выдохнул. Внимательно изучил текст и попытался понять, в каком настроении находился автор.

Король обращался к Папе с просьбой. Желал получить аудиенцию.

Папа чувствовал безмерное облегчение. Все получалось как нельзя лучше. Его стратегия срабатывала. Жестокое поражение, похоже, оборачивалось почти что победой. Хотя войска короля находились на его территориях, Папа знал, что на этой встрече должен всем своим видом внушать импульсивному французскому королю главное: власть Бога выше светской. Но, разумеется, без наглости, не выставляя напоказ своего облегчения.

Папа назначил встречу в ватиканских садах. И сразу возникла новая проблема. Александр понимал, что не может прибыть раньше Карла и ждать его. С другой стороны, не мог ждать и король. Но Александр нашел изящное решение.

В сад Ватикана его принесли из замка Сант-Анджело в закрытом паланкине. Носильщики встали за большим кустом, у стены одного из каменных зданий, где ни их, ни паланкин никто не видел. Там они провели двадцать минут. А как только в конце длинной дорожки, обсаженной алыми розами, появился Карл, носильщики понесли паланкин навстречу королю. Папа Александр прибыл во всей красе, в митре, с усыпанным драгоценными камнями распятием на груди.

Карл, король Франции, командовавший едва ли не самой сильной армией в христианском мире, росточком чуть превосходил карликов, носил обувь на высоких каблуках и старался компенсировать свою невзрачность многоцветьем одежды. Габариты Папы произвели на него столь неизгладимое впечатление, что из уголка рта потекла струйка слюны.