Спокойно, Маша, я Дубровский! - Елена Логунова

Оказывается, побитый Зяма после кулачного боя на поминках отправился зализывать раны не куда-нибудь, а к Алке!

– Старая любовь не ржавеет! – пробормотала я, узнав эту сенсационную новость.

За Трошкиной действительно не заржавело оказать раненому бойцу первую помощь, но сугубо медицинскими процедурами дело не ограничилось. Пока сочувственно ахающая Алка спешно откупоривала пузырьки с зеленкой и йодом, Зяма вел себя вполне прилично, но когда она стала рвать на бинты ветхую простынку, братец проявил себя с худшей стороны. Или с лучшей – это как посмотреть... Короче, простынке они нашли другое применение, и все было хорошо и даже прекрасно до того момента, когда неожиданно зазвонил Зямин мобильник.

Произошло это в четвертом часу утра. В это время утомленный войной и любовью Казимир Великолепный уже спал, а растроганная Трошкина, как и подобает идеальной боевой подруге, стерегла его богатырский сон и от нечего делать перебирала в уме пикантные подробности последней постельной битвы. Гортанный крик мобильника, радостно распевающего «Акапулько, ай-яй-яй-яй!», очень некстати пришелся на кульминационный момент сексуальной ретроспективы. Потревоженная Алка испугалась, что песенный вопль разбудит почивающего Зяму, и, не зная, как выключить чужой телефон, сама ответила на звонок.

– Я же не знала, кто это! – оправдываясь, буркнула она. – Я думала, это что-то важное, может, по семейной части...

Оказалось, что звонок был не по семейной части, а по личному вопросу. Когда Трошкина, прикрываясь ладошкой, приглушенным голосом аллекнула в трубку и вполне логично поинтересовалась личностью звонящего, какая-то незнакомая баба вместо ответа сказала:

– Это не Инна.

– Да, это не Инна, это Алла! – сердясь, ответила ей Трошкина. – А если вам Кузнецова нужна, то звоните на мобильный ей, а не ее брату!

Хотя Алка старалась быть вежливой, ее отповедь прозвучала достаточно резко. Незнакомая тетка живо положила трубку и больше уже не звонила, но Трошкина все равно ужасно расстроилась. Она до утра хлюпала в подушку и к моменту Зяминого пробуждения чистосердечно раскаялась в содеянном. Не в том, что подняла трубку, а в том, что снизошла до ее хозяина – неисправимого распутника, моральное падение которого продолжается теперь уже при попустительстве его ближайших родственников.

Я даже не догадывалась, какая из знакомых теток могла среди ночи искать меня через моего брата, но почувствовала вину перед Трошкиной авансом. Я ведь и в самом деле собиралась организовать Зяме новое знакомство, весьма многообещающее в смысле ускорения его морального падения!

Если бы не желание разобраться в истории с убийством, я бы отказалась от этой затеи, но любострастная Дашенька нужна была нам как источник информации о пропавшей парикмахерше Сигуркиной. Кто, кроме моего обольстительного братца, мог побудить этот источник фонтанировать? Поэтому, боюсь, мои заверения, будто Зяма уже исправился, остепенился и обратил свой взор в сторону Трошкиной в надежде на серьезные, прочные и долговременные отношения, прозвучали недостаточно убедительно. Алка мне не поверила и после моего ухода наверняка вернулась в остывшую постель с целью затопить ее горючими слезами.

Мысленно я поклялась себе в ближайшее время найти в своем плотном графике самозваного детектива окошко для продолжительной умиротворяющей беседы с подругой и пошла будить Зяму. Пора было отправляться с визитом к золотой леди Дашеньке Павелецкой.