Клиника. Анатомия жизни - Артур Хейли

— Я созвал вас, — начал О’Доннелл, обращаясь к сидевшим вокруг стола врачам, — чтобы заручиться поддержкой в одном важном деле.

Присутствующие внимательно слушали главного хирурга. Пришли все, кроме Рейбенса, занятого на плановом грыжесечении.

О’Доннелл продолжил:

— Мне кажется, что всем нам известны проблемы отделения патологической анатомии. Думаю, вы согласитесь со мной, что они не только медицинские, но и личностные.

— И что же это за проблемы? — спросил Дорнбергер. Говоря это, пожилой акушер-гинеколог набивал трубку. — Боюсь, я не понимаю, куда ты клонишь, Кент.

Чего-то подобного О’Доннелл ждал. Он знал, что Дорнбергер и Пирсон — близкие друзья, и поэтому ответил со всей возможной вежливостью:

— Я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца, Чарли. Я постараюсь все объяснить.

Он принялся методично перечислять проблемы: задержки заключений по хирургическим случаям, повышение нагрузки на отделение патологической анатомии, неспособность Джо Пирсона в одиночку с ней справиться. Он упомянул о случае с Руфусом и посмотрел на него, ища поддержки, рассказал о телефонном разговоре с Рейбенсом. Упомянул и о своем разговоре с Пирсоном и об отказе старика взять в штат второго патологоанатома. В заключение О’Доннелл сказал:

— Я убежден, что нам нужен второй патологоанатом. Я хочу, чтобы вы мне в этом помогли.

— Меня тоже тревожит ситуация с патологической анатомией, — торопливо, словно боясь, что его слова не попадут в протокол, сказал главный терапевт клиники доктор Чендлер. Однако дальше он продолжал, как обычно, глубокомысленно и весомо, даже несколько напыщенно. — Сложность заключается в стиле Джо Пирсона. Но всем нам следует учесть, что он заведующий отделением и его стиль — это стиль руководителя отделения. А значит, мы должны избегать любых действий, которые могут подорвать его авторитет.

— Согласен, — ответил О’Доннелл. — Именно поэтому мне нужна помощь. Помощь в том, чтобы убедить Пирсона в необходимости изменений.

— Не уверен, что мне нравится способ, каким мы это делаем, — сказал Руфус.

— Почему, Билл? — спросил О’Доннелл, отметив, что сегодня на нем более скромный галстук — всего три цвета вместо обычных четырех.

— Мне кажется, что мы, собравшиеся здесь врачи, не имеем никакого права говорить об изменениях в работе отделения патологической анатомии. — Руфус окинул взглядом присутствующих: — Действительно, у меня было несколько неприятных столкновений с Джо Пирсоном. Думаю, что они были и у большинства присутствующих.

Но это не означает, что я готов присоединиться к заговору, цель которого — убрать Джо из отделения.

О’Доннелл был рад этому высказыванию и был внутренне к нему готов.

— Позвольте мне объясниться, — сказал он. — У меня, как, надеюсь, ни у кого из присутствующих, нет ни малейшего намерения, — он взглянул на Руфуса, — выгонять доктора Пирсона.

Врачи одобрительно закивали головами.

— Давайте рассуждать так, — продолжил главный хирург. — Все согласны в том, что изменения в отделении патологической анатомии давно назрели. Для обоснования достаточно одних только задержек с хирургическими заключениями. Каждый день отсрочки необходимой операции создает опасность для больного. Думаю, нет нужды убеждать вас в этом.

В разговор вступил Томазелли:

— Не надо забывать, что такие задержки уменьшают количество больных, которым мы можем помочь. Очередь на госпитализацию и без того велика.

Потом снова заговорил О’Доннелл:

— Конечно, вместо того чтобы созывать вас, я мог бы настоять на собрании медицинского совета. — Он сделал паузу. — И я на это пойду, если возникнет такая необходимость, но, думаю, вы не хуже меня знаете, что из этого получится. Джо сам является членом медицинского совета, у него большая поддержка со стороны старой гвардии совета, и обсуждение этого вопроса выльется в ругань и склоку. Допустим, мы победим — докажем, что Пирсон не в состоянии возглавлять отделение. И что? Чего мы этим добьемся? Тем самым, как правильно сказал Харви, мы подорвем авторитет не только патологической анатомии, но и всей клиники.

О’Доннелл умолчал о том, что возможный конфликт неминуемо приведет и к политическим осложнениям.

— Я не говорю, что я с вами согласен, но в чем заключаются ваши предложения? — спросил Дорнбергер. Он подкрепил вопрос клубом синеватого дыма.

Руфус сморщил нос: