С царского плеча - Дарья Калинина

— Стекло он разбил, — пробормотал Славка. — Случайно получилось, но стеклопакет лопнул. Конечно, мы пообещали, что ничего не скажем. Только, думаю, что кое-кто из наших донес на Ваню. Иначе откуда посланцам отца Захария было знать, что Ваня у нас рыбой обедает?

В словах мальчика имелась логика. Для своего возраста он рассуждал очень разумно. Но подруг сейчас интересовал другой аспект.

— И часто отец Захария применяет физические наказания к провинившимся?

— Да. Каждую субботу он наказывает тех, кто плохо вел себя.

— Только детей?

— Детей и взрослых.

— И ты думаешь, перед тем, как очистить Ваньку от грехов, он решил его выпороть?

— А зачем его иначе отдельно к отцу Захарию повели? Все знают, если отец Захария кого-то из ребят велит к себе привести, значит, его там пороть будут. Можно уже заранее начинать реветь. Хотя плачь или не плачь, а выпорют обязательно. Только Ванька о том не знал, спокойно шел.

И Славка грустно шмыгнул носом, похоже, что и ему частенько приходилось получать «березовой каши» от отца Захария. Хотя глядя на этого маленького светловолосого ангела трудно было заподозрить его в совершении тех поступков, за которыми может следовать порка.

Но разобравшись с тем, куда исчез Ванька, подруги никак не могли взять в толк, кто же отдал насчет мальчика приказание двум назареям?

— Если отец Захария к тому времени был мертв, то кто велел Вениамину и Исайе привести в молельный дом Ваньку? Может, это их личная инициатива?

Однако об этом следовало поговорить с самими приближенными к отцу Захарию людьми.

— Слава, окажи нам услугу, проводи к этим Вениамину и Исайе.

— Хорошо. Я покажу вам их дома, а внутрь не пойду.

— Боишься?

— Да. Они очень строгие, еще хуже, чем отец Захария был. Тот хоть всегда справедливо наказывал.

— А эти двое разве нет? Не за дело наказывали?

— Но и за дело ведь тоже по-разному можно наказать, — очень по-взрослому вздохнул Славка. — А они даже за случайно порванную об гвоздь старую рубаху могли выпороть так, как иных не драли и за хихиканье во время молитвы.

Да, строго у них тут обстояли дела. Но зато и дисциплина у поселковой ребятни была на небывалой высоте. И невольно приходилось задуматься о тех временах, когда страх перед отцовским ремнем заставлял мальчишек вести себя куда как примерно, что в школе, что дома. И редко, кому из них доставалось больше, чем по одному разу. Большинству хулиганов и одной-единственной порки хватало для того, чтобы научиться уважительно относиться к родителям и вообще слушаться старших. И в будущем один взгляд на ремень, висящий на стене, мог отрезвить хамоватого отрока и заставить его вести себя прилично.

Вот только как быть с разбитым стеклопакетом? Впрочем, его ведь разбил хулиганистый Ванька, а вовсе не местные ребята.

Исайя был дома, он сам вышел к подругам, когда услышал их голоса.

— Что вам надо? — строго спросил он у них, всем своим видом показывая, что их приход неуместен.

Исайя был еще молод. На вид ему было лет двадцать — двадцать два. И хотя он изо всех сил старался показывать себя строгим, подругам почему-то казалось, что в душе он робок и мягок. Вполне возможно, что из него получился бы превосходный муж — покладистый и смирный. Вот только, насколько успели узнать девушки, жениться назареям строго воспрещалось. И даже просто коснуться женщины, было для них смертельным грехом.

— Зачем вы тревожите меня, когда я хочу предаться своему горю?

— Мы хотели всего лишь спросить, где отрок, которого ты и твой друг отвели к отцу Захарию?

Видимо, Исайя не ждал этого вопроса. Однако он ничуть не испугался. Его глаза продолжали смотреть на подруг все так же прямо и отрешенно. А когда девушки повторили свой вопрос, он пожал плечами и произнес:

— Его попросил привести к нему отец Захария. И мы доставили ему чужого отрока.

— Ты лжешь!

— Уста мои должны говорить лишь правду. Любая ложь способна погубить человека, ввергнуть его в адское пламя.

— Значит, тебя самого обманули. Но сегодня после обеда, когда вы привели Ваньку к отцу Захарию, старец был уже мертв!

— Он был там, — возразил Исайя.

— Отец Захария умер еще ночью.

— И он не мог разговаривать с тобой сегодня днем. Ты ведь не видел отца Захария?

— Нет. Он отдал распоряжение через дверь.

— Вот видишь! С тобой говорил кто-то другой!

Лицо Исайи выражало живейшее недоумение. Было видно, что парень пребывает в шоке от услышанного.

— Я не понимаю. Нет, вы ошибаетесь. Кто другой мог проникнуть в комнату, где отец Захария беседовал с Господом? Туда можно было зайти только по его личному приглашению и только тогда, когда он сам находился там!

— Значит, преступник ослушался и этого запрета тоже. Он незаметно проскользнул в это помещение, убил старца, а потом велел вам с приятелем привести к нему отрока.

И так как назарей молчал, подруги подступились к нему более основательно:

— Как все было, когда вы привели Ваньку к старику?

— Рассказывай!

Исайя вконец растерялся.

— Как было? Мы привели отрока, отец Захария велел ему зайти.

— А вам?

— А нам велел оставаться снаружи.

— Вы видели старика?

— Только слышали его голос из-за двери. Нам было сказано, что можно уже приступить к церемонии очищения взрослых. И я пошел в баню, чтобы узнать, все ли у них готово, а Вениамин остался в молельном доме у дверей комнаты отца Захария.

— И никуда оттуда не уходил?

— Кто-то один всегда обязан быть на карауле.

— Ну, а Ванька? Его вы больше не видели?

— Нет.

— И не знаете, зачем он потребовался отцу Захарию или кто уж там был вместо него?

— Нет, нам ничего не было сказано. Только привести отрока и все.

Теперь у подруг на душе стало по-настоящему тревожно. Отрок-то, их драгоценный хулиган Ванька, похоже, исчез. С ребятами его нет, и нигде в поселке тоже. И если его вызвал к себе не сам отец Захария, а кто-то другой, то кто это был? И чем дольше размышляли над этим вопросом подруги, тем хуже делалось у них на душе. Похоже, Ванька оказался в руках преступника, убившего отца Захария.

— Ох, как нехорошо! — пробормотала Кира, нервно ломая себе пальцы. — Ох, как все скверно! Ладно старик, но Ванька-то… Ванька!

— Что же нам делать?

— Во-первых, не паниковать.

— Ага, скажи это самой себе.

— Верно.

Кира постаралась взять себя в руки. Она разомкнула сцепленные в замок пальцы, провела по волосам, несколько раз глубоко вздохнула и сказала: