Седьмая чаша - К. Дж. Сэнсом

Несколько мгновений я не мог оторвать взгляд с жалких останков моего друга, с ужасной раны на его горле. Глаза Роджера были закрыты, на алебастровом лице застыло мирное выражение. Но почему оно не искажено болью и страхом, которые он наверняка испытал, когда на него обрушилась страшная смерть? В моей голове бессильно билась безумная надежда: вдруг то, что лежало сейчас передо мной, было вовсе не Роджером, а неким манекеном, который, решив зло подшутить, слепил из глины и сунул в фонтан какой-то сумасшедший художник. Иллюзия растаяла, когда из раны на снег вытекла струйка темной крови.

— Ради всего святого, сэр, прикройте его! — взмолился дрожащим голосом толстый студент.

Я снял плащ, наклонился, и тут на меня обрушилась волна эмоций.

— О, мой бедный друг! — вскричал я, и по лицу неудержимо потекли слезы.

Я нежно прикоснулся к щеке Роджера. Она была холодной как лед. Я накрыл тело плащом и опустился рядом с ним на колени, дав волю рыданиям.

Внезапно мне на плечо легла чья-то рука, и от неожиданности я вздрогнул. Подняв голову, я увидел участливое лицо высокого студента, помогавшего мне.

— Простите, сэр, — робко проговорил он, — что же нам делать? Скоро здесь появятся люди.

Я поднялся — ноги едва держали меня — и сделал глубокий вдох.

— Отправляйся и сообщи о случившемся привратнику. Пусть он поставит в известность констебля, а тот — вызовет коронера. Ты сможешь сделать это, сынок?

— Да, сэр.

Парень кивнул и бросился бежать к сторожке у ворот. Я же повернулся и вновь принялся смотреть на огромную каменную чашу, полную кроваво-красной воды. Солнце уже почти взошло, принеся долгожданное тепло и одновременно с этим осветив безжизненное тело и кровавый фонтан во всем их ужасе. Второй студент стоял, отвернувшись, и трясся всем телом.

— Эй! — окликнул я его. — Ты можешь сбегать через двор к моей конторе? В ее окнах должен гореть свет. Там, видно, находится мой помощник. Передай ему, чтобы немедленно шел сюда. Его зовут Барак.

Молодой человек всхлипнул, кивнул и поплелся прочь. Я посмотрел на окна квартиры Эллиардов. Они были темны. Я молился о том, чтобы Дороти все еще находилась в постели. С замиранием сердца я думал, что именно мне придется сообщить ей о гибели Роджера. Эту миссию я не мог перепоручить никому другому. Через несколько секунд ко мне подбежал Барак. Когда он увидел тело у фонтана, у него отвисла челюсть.

— Клянусь кишками Иуды! Какого черта здесь приключилось?

У него были красные от недосыпа глаза, и от него пахло вином. Однако ни то ни другое не имело сейчас ровным счетом никакого значения.

— Роджер Эллиард мертв, — срывающимся голосом сообщил я. — Его убили.

— Здесь? — словно не веря своим глазам и ушам, спросил Барак.

— Ночью кто-то перерезал ему горло и бросил тело в фонтан.

— Боже праведный!

Барак наклонился, отвел полу моего плаща, посмотрел в мертвое лицо и снова накрыл его тканью. Затем он взглянул в сторону фонтана.

— Горло ему, должно быть, перерезали, когда он уже находился в фонтане. На земле крови нет.

Барак озадаченно наморщил лоб.

— И никаких следов борьбы на снегу. Если только…

Он в нерешительности умолк.

— Что?

— Если только он не сделал это сам. Он ведь боялся, что заболел какой-то страшной болезнью?

— Не было у него никакой болезни. По крайней мере, опасной. В четверг я возил его к Гаю. Ты что же думаешь, что человек способен вот таким способом лишить себя жизни, прямо посередине Гейт-хаус-корта?

Мой голос уже звенел.

— Не пытайся казаться глупцом! Роджер был всем доволен, у него было все, ради чего стоит жить! Он вынашивал планы создания больницы для бедных, он был счастливо женат на лучшей из женщин…

Я поймал себя на том, что кричу, и осекся. Положил одну ладонь на мокрый лоб, а вторую поднял в примирительном жесте.

— Извини, Джек.

— Все в порядке, — спокойно откликнулся он. — Вы просто в шоке.

— Нет, я зол, — ответил я, чувствуя, как дрожит голос. — Все это было организовано как чудовищный спектакль.

Барак несколько секунд размышлял.

— Да, — медленно проговорил он, — если бы эти студенты не наткнулись на беднягу, его нашли бы ваши коллеги-барристеры, направляясь на пасхальную службу.

Я вновь посмотрел на тело и стиснул кулаки.

— Кто мог совершить столь ужасающую расправу над хорошим, мирным человеком? Перерезать ему горло и оставить истекать кровью в фонтане! Да еще в день Пасхи. И за что?

Я услышал приглушенный шум голосов. Три барристера вышли из своих домов и приближались к нам. Возможно, они услышали мои крики. При виде тела один из них вскричал:

— Пресвятая Богородица!

Высокий пожилой мужчина в шелковой мантии растолкал коллег и вышел вперед. Я с облегчением узнал в нем казначея Роуленда. Его нечесаные седые волосы стояли торчком.

— Брат Шардлейк? — спросил он. — Что происходит? Меня поднял с постели привратник…

Увидев лежащий на земле труп, прикрытый моим плащом, он резко умолк и переместил наполнившийся страхом взгляд к кровавому фонтану.

Я рассказал ему все, что знал. Он глубоко вдохнул, наклонился и открыл лицо Роджера. Я едва сдержался, чтобы не потребовать у него не прикасаться к моему мертвому другу. Среди зрителей пробежал шепоток ужаса. К этому времени вокруг нас собралось не менее дюжины человек. Среди них я приметил и Билкнэпа. Всегда приходивший в возбуждение от любого скандала, сейчас он стоял молча — бледный и выглядящий больным. Я подумал, что Дороти непременно услышит гул голосов, значит, нужно незамедлительно сообщить ей о случившемся. Но в этот момент Барак тихо проговорил мне на ухо: