Парижская тайна, или Истина в вине - Наталья Андреева

– У вас здесь не только погреба, но и оружейный склад?

– У меня здесь все, – со значением сказал Дмитрий Александрович. – Кстати, если ты попытаешься сбежать… Я сейчас же отдам на этот счет соответствующие распоряжения.

– Кому? Собакам?

– И им тоже, – невозмутимо ответил хозяин замка. – Ну, пойдем наверх.

Поднявшись, Воронов запер тяжелую дверь, а ключ положил в карман. Михаил с тоской подумал, что там, в подвале, осталось оружие. Шанс на спасение. А дверь надежная, попробуй, выломай! Интересно, когда сюда забрались местные, как им удалось проникнуть в подвал, выпить коньяк, разбить бутылки с вином? Или дверь была другая? Воронов не всегда находился с сельскими в состоянии войны, была ведь и дружба. Какие времена настали! Верхи хотят жить по-старому, а низы это начинает сильно напрягать. В деревне, дома которой хорошо видны из окон замка, похоже, зреет заговор. Да еще знахарка подливает масла в огонь. Ходит из дома в дом и бормочет: «Истребим Антихриста…»

И вновь они шли по длинному коридору.

– Едой пахнет, – со вздохом сказал Михаил.

– Обед непременно будет.

– Это хорошо! И хотелось бы поскорее!

– Если тебе невтерпеж, зайди на кухню, попроси у Эстер Жановны чего-нибудь перекусить. Ты молод, а у молодых аппетит зверский. Помню себя в тридцать! Ел сколько влезет, ни о каких диетах не думал, и жирок не завязывался.

– Вы и сейчас в отличной физической форме, – слегка подольстился Михаил.

– В замке есть тренажерный зал.

– А тира нет случайно?

– Интересуешься, много ли в замке оружия?

– Скорее, как метко вы стреляете.

– Хочешь вызвать меня на дуэль? – усмехнулся Воронов. – Не советую.

– Да и я неплохой стрелок, – не удержался Михаил.

– Может быть, может быть. Но у тебя нет оружия. А я не так глуп, чтобы тебе его дать. Ты будешь работать мозгами.

– Зажали вы меня в угол, Дмитрий Александрович! – рассмеялся он.

– А что ж ты тогда веселишься?

– Молодой еще, да и миллионов у меня нет, вот и веселюсь. А и в самом деле: загляну-ка я на кухню!

– Заодно осмотри кладовую. И подсобные помещения. А вдруг она там?

– Есть!

Воронов не спеша стал подниматься по лестнице, а Михаил задержался в холле, раздумывая над тем, что случилось. Выходит, весь этот цирк с осмотром винного погреба и дегустацией был затеян только затем, чтобы разоблачить новичка? И Воронов прекрасно знает, где спряталась таинственная незнакомка?..

– Михаил Андреевич…

– Что такое?

– Михаил Андреевич… Можно вас… На минутку.

Зигмунд, бледнее собственной белоснежной сорочки, губы трясутся, тянет его за рукав.

– Куда? Что такое?

– Я вас прошу…

Утянул его на кухню, а там воровато оглянулся: не слышит ли кто? На плите в огромных кастрюлях что-то варилось, на кухонном столе лежали глянцевые, вымытые до блеска овощи, горкой – душистая зелень, остро пахло специями. Эстер Жановны здесь не было. Зигмунд, прикрыв дверь, поспешно сказал:

– Я вас прошу, не выдавайте меня!

– О чем вы?

– Вы знаете, о чем, – отвел глаза Зигмунд.

– Можно попросить у вас бутерброд?

– Михаил Андреевич…

– Я есть хочу!

– Да, да. Сейчас.

Зигмунд идет к огромному холодильнику, хлопает дверца, и Михаил говорит его спине:

– Успокойтесь. Обойдется.

– Вы думаете? – В руках у Зигмунда окорок, бутылка с острым соусом, а взгляд отчаянный.

– Ну, что он вам сделает?

– О! Вы не знаете Воронова! Это страшный человек! Страшный! Злобный и мстительный. И… сумасшедший! Теперь я уверен, что он – сумасшедший! Я сделал глупость… Но она так просила…

– Да уж, когда она просит, ей трудно отказать, – намекнул Михаил.

Зигмунд дрожащей рукой отрезает окорок, режет пополам багет и делает сэндвич. Кетчуп проливается на стол. Сомелье хватает тряпку.

– Не надо нервничать, Зигмунд.

– Я боюсь.

– Обойдется.

Михаил впивается зубами в сэндвич. Уже легче. Еда – это здорово! Перед тем как начать расследование, надо подкрепиться. На зубах аппетитно хрустит маринованный огурчик, энергично орудуют челюсти. Зато Зигмунд его энтузиазма не разделяет. По-прежнему бледен от страха. Надо его подбодрить. Ну что такого страшного может случиться? Михаил так и говорит:

– Ну не убьет же вас Ворон? Ну, уволит. Что, вы себе работу не найдете?

Зигмунд пытается еще что-то сказать, но в это время в кухню заходит Эстер Жановна с пустым подносом в руках.

– Зигмунд, надо спуститься в погреб, и… Кто здесь? – Она от неожиданности роняет поднос на мраморные плиты пола, раздается звон, эхо которого разносится по гулким коридорам замка. Словно один из невидимых оркестрантов ударил в литавры. Оркестр обещал красавице Бейлис Федор Иванович Сивко. И надо же! Не ошибся! А марш-то похоронный…

– Я пришел за бутербродом, – сказал Михаил.

– Боже! Как вы меня напугали!

Зигмунд поднимает поднос, бормоча при этом:

– Все в порядке, у нас все в порядке.

– Я, пожалуй, пойду, – говорит Михаил. – У вас суп выкипает.

– Господи! – Эстер кидается к плите.

А и в самом деле: что теперь будет? Как милой девушке выбраться из замка? А ему как отсюда выбраться? Судя по начальнику охраны, здесь работают профессионалы. Парень дело знает, и если бы он был здесь такой один! Но оловянных солдатиков, всерьез играющих в войну, на территории замка хватает. Это уже не кино. Здесь убивают по-настоящему. Эх, если бы было оружие…

Он поднимается по лестнице, на ходу доедая сэндвич. До заката завтрашнего дня не так уж много времени. Что будет, если он так и не узнает, кто убил Бейлис?

А что будет, если узнает?