Досье на адвоката - Наталья Борохова

Все было настолько возмутительно и бестактно, что Елизавета решилась в нарушение всех правил этикета строго одернуть маменьку. Но тут раздался спокойный голос Андрея:

– Несравненная Вероника Алексеевна, если судьба забросит нас с Лизой в славный город Париж, а кроме того, в этот замечательный ресторан, вы можете быть спокойны – ваша дочь не уйдет оттуда голодной. – Он повернулся к Лизе: – Дорогая, ты бы не возражала, если бы я заказал для нас гигантских лангустов с подливкой из помидоров и с базиликом? Кстати, соте из цыплят с приправой из молодых овощей с грибами готовят там просто восхитительно. Ну а на сладкое могу порекомендовать фирменное блюдо – горячий десерт из манго и сухих фруктов. Осталось вино… Я полагаю, «Шабли Гранд Крю» прекрасно нам подойдет. Оно относится к числу лучших вин, как говорят, «контролируемых по происхождению». Ну, как тебе мой выбор?

– Лучше и быть не может! – воскликнула Лиза.

Она была страшно довольна тем фурором, который произвела маленькая речь ее друга. Лицо маменьки пошло бурыми пятнами, а психолог в отчаянии отхватил большую часть огурца, едва не повредив себе пальцы. Софья Илларионовна и Денис, по всему видно, были на стороне компьютерщика.

Далее обед протекал не столь бурно. Вероника Алексеевна оставила в покое Андрея, а заодно и заумные темы о дальних странах и, возможно, в качестве акта капитуляции попросила у няни кружку хлебного кваса. Молодые люди между тем понемногу освоились, и за столом потекла обычная, без подколов и ерничанья, беседа…

Прощаясь в этот вечер с Андреем, Дубровская не утерпела:

– Слушай, а откуда ты это все знаешь?

Он пожал плечами:

– Ерунда. Просто часто пользуюсь Интернетом…

Он слегка коснулся ее щеки губами…

– Этот твой Андрей – парень что надо! – выразил восхищение Денис. – Только странный он какой-то.

– Это еще почему? – удивилась Лиза.

– Понимаешь, я его просил показать одну штуку на компьютере. Тебе объяснять не буду, ты все равно в этом ни черта не рубишь.

– Ну и…

– Это сущий пустяк для программиста, уж ты мне поверь. А он отшутился и вместо этого предложил мне показать, как он играет в «Думм».

– Много ты понимаешь, – возразила няня. – Он просто деловой человек, а ты тревожишь его всякими глупостями.

– Ох, не нравятся мне эти секреты, – резюмировала мать. – Все кончится тем, что он окажется женат. Помяни мое слово!

«Кто бы он ни был, этот загадочный Андрей, но мне он нравится», – улыбалась своим мыслям Елизавета.

– Ну и чего это? – недружелюбно прогундосил Вострецов, тыкая измазанным чернилами пальцем в стопку отпечатанных Лизой листов.

Дубровская призвала на помощь свою самую ослепительную улыбку.

– Это то, что я вам не так давно обещала, – лебединая песня нашему уголовному делу.

Следователь поморщился.

– Госпожа Дубровская, если вас не затруднит, выражайтесь конкретнее. У меня масса работы и вовсе нет охоты расшифровывать ваши литературные изыски.

– Вот как? – насмешливо протянула Лиза. – А я-то считала, что обращаюсь к поклоннику изящных искусств.

Как больно, милый мой, как странно,

Блуждая следственной тропою,

Забыть об истине желанной,

Увлекшись ложною звездою.

Не ты ли нагло попирал

Закона прочные основы

И свысока на нас плевал,

Не внемля разума укорам.

Вострецов был явно не в духе. Он не стал восхищаться Лизиными талантами, а напрямик спросил:

– Оставьте поэзию в покое и переходите к прозе. Чего вы хотите?

– Видите ли, Игорь Валентинович, – начала Дубровская. – Я тут провела небольшое расследование (все, разумеется, в рамках закона!) и пришла к потрясающему выводу – моего подзащитного нужно выпускать, он невиновен!

– Старая песня. Слышали уже…

– Разве? Сомневаюсь. У меня есть неопровержимые доказательства, подтверждающие алиби моего клиента по первым двум эпизодам обвинения. Имеются свидетели, готовые под присягой убедить вас, что бедняга Климов не имел возможности совершить убийства Воронцовой и Кац; имеются документы…

– Очень интересно. Продолжайте.

Дубровская подозрительно взглянула на следователя, но, не увидев на его лице привычной гаденькой ухмылочки, заметно приободрилась.

– Так вот, Игорь Валентинович, защита просит вас допросить официантов ресторана «Зеленый попугай» Василькова и Потапова на предмет событий, происходивших в их заведении вечером двенадцатого июня. Кроме того, приобщить к делу справочку, заверенную директором этого увеселительного местечка, подтверждающую факт того, что столик был зарезервирован заранее.

– Отлично. Что еще?

– А еще надо бы допросить гражданку Климову по этому же вопросу, а также произвести в ее квартире выемку фотографии, являющейся вещественным доказательством невиновности ее мужа. Примерное место в квартире, где хранится эта улика, я смогу показать сама.

– Превосходно. Это все?

– Нет! По эпизоду убийства Кац необходимо допросить врача городской больницы Свирелина. Он подтвердит, что десятого января мой подзащитный лежал в травматологии после автомобильной аварии и, стало быть, не имел возможности разгуливать по городу и убивать девушек. Кроме того, у меня на руках имеется история болезни Климова. Травмы, полученные им, были настолько серьезны, что вы не усомнитесь в подлинности этого алиби. Наш арестант был недвижим, как египетская мумия!

– Отличная работа, Елизавета Германовна!

Дубровская даже покраснела от удовольствия. Сказать по правде, она не рассчитывала на столь легкую победу. Вострецов казался ей таким неприступным…

– Вы прекратите дело? – осмелилась она.

– Ну конечно, – поспешил заверить ее следователь. – Обязательно прекращу, а Климов получит мои искренние извинения… Вот только шнурки поглажу. Утюг уже греется! – заорал он вдруг дурным голосом.

Елизавета подпрыгнула на месте, как будто только что получила порцию крутого кипятка за шиворот.

– Вы что думаете! – истошно вопил Вострецов. – Вам дозволено мешать ответственной работе официальных органов, предлагая свои дурацкие версии? Это вам не кружок кройки и шитья, уважаемая! Приходите, вываливаете мне на стол кучу своих адвокатских бумажек, требуете произвести следственные действия, на которые придется ухлопать не одну неделю! Мне, по-вашему, заняться больше нечем?

Дубровская, не ожидавшая такой бурной реакции, некоторое время находилась в замешательстве. Следователь же носился по кабинету взад и вперед, налетая на стулья и роняя со стола предметы.

– Забирайте эту вашу кучу! – кричал он, указывая на ее писанину. – Видеть ничего не желаю!