Досье на адвоката - Наталья Борохова

С последним возникли проблемы.

– Вот вам, – сказала бывшая жена арестанта, продемонстрировав Лизе кукиш. – Я вам помогать не буду. Поздно спохватились. И в суде, и перед следователем ничего подтверждать не собираюсь.

Она встала и, нетвердой походкой проследовав к шкафу, сунула заветную фотографию в пыльную кипу несвежей прессы.

– Но как же так… – Елизавета не знала, что и предпринять. – Зачем же вы тогда мне это все рассказали?

– Зачем? – Брови красавицы хищно изогнулись. – Посмеяться хотела. Вот теперь вы все знаете. Только что вы будете делать, а?

– Я даю тебе на сборы десять минут! – предупредил Андрей. – Успеешь?

Десять минут?! Но что можно сделать за это время? Разве что подобрать помаду под цвет одежды…

– Мы куда-то идем? – замерла в приятном ожидании Лиза.

– Конечно, – лучезарно улыбнулся Андрей. – Я приглашаю тебя… в цирк!

Дубровская еле сдержала стон разочарования, зато Вероника Алексеевна, ставшая случайной свидетельницей этой сцены, прыснула со смеху.

– Потрясающе! Надеюсь, молодой человек, вы принесете мне пакетик воздушной кукурузы?

Лиза стала пунцовой. Ей было неловко как за свою мать, так, впрочем, и за Андрея. Ну, во-первых, Вероника Алексеевна могла быть тактичнее и держать свои мысли при себе. А во-вторых, ее приятель… Неужели он не мог придумать ничего лучше, как пригласить подругу в цирк? Что за странная фантазия! Если учесть, что на часах еще полдень, то они имеют неплохие шансы попасть на дневное представление. Вообразив, как увлекательно будет продираться сквозь кучу детворы к своим местам, а в антракте покупать разноцветные клоунские носы на резинке, Дубровская даже зубами скрипнула от злости. Положа руку на сердце она терпеть не могла фокусников, воздушных гимнастов и прочих представителей балагана. Оставалось только радоваться, что сахарная вата не слишком обременит кошелек ухажера и он не сможет упрекнуть ее в расточительности…

– Форма одежды – футболка, джинсы, спортивная обувь, – прервал ее размышления Андрей.

Елизавета скривилась. Неужели он думает, что у нее хватит ума вырядиться в платье с декольте, а на ноги нацепить шпильки? Девушка поймала на себе иронический взгляд матери, которая как часовой заняла пост в дверном проеме, дожидаясь, чем закончится эта сцена. Всем своим видом она призывала дочь к благоразумию. Дубровская наконец решилась:

– Мне хватит и пяти минут.

Вероника Алексеевна безнадежно махнула рукой. Она не сомневалась, что ее глупая дочь зря теряет время…

Но то, что последовало за этим на первый взгляд неинтересным предложением, было увлекательно и неповторимо… Они попали на репетицию цирковых артистов. Дрессировщик – мужчина с закрученными вверх усами – провел удивительное шоу персонально для Лизы. Девушка могла не только смотреть и хохотать до упаду над забавными трюками цирковых зверушек, но и принять самое активное участие в этом спектакле. Она держала обруч для собачек, кормила слона, носила на руках маленькую обезьянку.

– Это здорово! – воскликнула она, обращаясь к Андрею. – Но как ты сумел организовать такое чудо?

– Тут нет никакой фантастики, милая девушка! – улыбнулся ей мужчина с усами. – Андрей – мой давний друг. Как говорится, друзья моего друга – мои друзья. А теперь позвольте представить вам хищников…

Дубровская услышала немало удивительных историй из артистической жизни циркачей. Она попробовала жонглировать и постигла тайны некоторых фокусов. А когда под куполом цирка зажглись огни и они вдвоем с Андреем под звуки знакомой мелодии поднялись на воздушных качелях вверх, Лизе захотелось кричать от восторга…

– Ну как? – встретила ее Вероника Алексеевна. – С нетерпением жду фотографий, где вы оба запечатлены на фоне бегемота.

– Тебе этого не понять, – счастливо вздохнула дочь. – Это было так… восхитительно!

– Да уж, – поджала губы Дубровская-старшая. – Романтика! Но ты рискуешь, милая, всю жизнь проходить в спортивной обуви и старых джинсах. Я тебя предупреждала, что…

Но Лиза витала где-то очень далеко в своих мыслях, а материнские слова звучали мерно и так же надоедливо, как стучит осенний дождь по крыше. Закрой окна портьерами, включи свет и музыку – и зануда-дождь не будет тебя больше беспокоить!

«Сидеть с ним рядом было приятно, – призналась себе Дубровская. – Когда он обнял меня, это было так естественно с его стороны. А я, кажется, ничего не имела бы против, если бы качели застряли где-нибудь под куполом, а бригада спасателей попала в безнадежную пробку. Хотя, если честно, я ужасно боюсь высоты…»

Знакомые симптомы… Неужели она влюбилась?

Развесив уши, молодица внимала трелям соловья.

«Я невиновен, как смириться? За что сижу в темнице я?

Мои изнеженные руки ни в чем не ведали греха,

Чулочки на несчастных жертвах, поверь, завязывал не я!»

Адвокатесса молодая, рыдая, слушала рассказ

И, промочив платок слезами, клялась маньяку

в тот же час:

«Где б ни был ты, я рядом буду,

Вовек тебя я не забуду,

Отныне в руки я беру ответственность за жизнь твою,

Поверь, мы сломим обвиненье, развалим дело, им конец!

Неустранимые сомненья возложат мужества венец!

Оковы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа,

Маньяки честь нам отдадут!» —

радостно приветствовал Вострецов Елизавету своим очередным творением. – Ну, как вам поэзия, госпожа Дубровская?

– Слабовато. Вам необходимо чаще упражняться. Кроме того, я бы посоветовала вам сменить объекты ваших литературных пристрастий. Может статься, в скором времени ваше дело лопнет как мыльный пузырь. Поверьте, я работаю над этим.

– О-па! Вы меня разочаровываете, Елизавета Германовна. Я, конечно, не замечал, чтобы особы женского пола пользовались серыми клеточками мозга, но всегда полагал, что интуиция у них развита потрясающе. Неужели вы – исключение?

Елизавету злила навязанная ей дискуссия, но так просто сдаваться она не собиралась:

– И что мне должна подсказать моя интуиция?

– То, что Климов виновен! Неужели вы сами не видите? Кстати, вы не в курсе, каким образом мы на него вышли? Воспользовались услугами «папиллона». Если вы не представляете, о чем идет речь, то это не название модного бутика и даже не лейбл западной фирмы, поставляющей женские сапожки…

– …это автоматизированная система учета оперативно-разыскного значения, – выдала Дубровская. – В ней ведется дактилоскопический учет всех более или менее подозрительных лиц, состоящих «под колпаком» у правоохранительных органов. Может, желаете проэкзаменовать меня в области трасологии или теории криминалистической идентификации?

– Я думаю, это будет излишне, – прокряхтел пораженный следователь. – Но все-таки почему вы не задали себе вопрос: каким образом этот ваш безупречный Климов затесался в ряды, как вы правильно заметили, подозрительных лиц «под колпаком» у милиции? Почему его пальчики уже числились в компьютере?