Любовь в законе - Владимир Колычев

– Я не знаю, ты не говорил, как его зовут.

– Правильно, потому что зовут его никак.

Прежде чем открыть дверь, Макар вынул из-за пояса пистолет. И встал он так, чтобы его не задела пуля, если с лестничной площадки будут стрелять. Приоткрыл дверь, но голову в щель высовывать не стал. Бубен сам шагнул в сторону, чтобы оказаться в зоне видимости. На лице угодливое выражение, но взгляд недобрый. Парень уважал воровской титул Макара, но готов был порвать его, если бы тот оказался самозванцем.

– Здравствуйте, – заискивающе кивнул он. – Там с вами поговорить хотят.

– Кто?

– Ну, Салават, он в законе.

– Салават? Ну, слышал о таком…

Слышал, но не видел. Хотя и знал, что, несмотря на свою кличку, вор этот имел славянское происхождение, а имя взял по названию города, в окрестностях которого сидел и был коронован. Но это все на уровне слухов: страна большая, невозможно знать все про всех воров в законе. Известно только о самых авторитетных, но, видимо, Салават ни в чем серьезном не засветился. Да и Макар, честно говоря, не из самых-самых. Но ведь он и не стремится быть первым.

– Он русский, да?

– Ну да, русский. Сам я его не видел, но говорят, что русский. Он скоро подъедет, с вами поговорить хочет. И вам подъехать надо.

– Куда?

– Машина там, внизу, я отвезу.

– Куда отвезешь?

– В ресторан «Юбилейный», там сейчас наша точка. Силикат сейчас там.

– Ну иди в машину, я сейчас.

От встречи Макар увиливать не стал, но в «БМВ» к Бубну садиться не стал. Мало ли что на уме у братков. Из темноты подъезда он какое-то время следил за парнем, и, когда тот отвернул взгляд, рассматривая блондинку в коротком платье, Макар сошел с крыльца не по ступенькам, а спрыгнул с него вбок, скрывшись за сиреневыми кустами палисадника. Прошел по линии отмостки до следующего подъезда, а оттуда спокойно покинул двор дома, остановив на улице машину.

Двери в ресторан были открыты нараспашку, но пройти к ним оказалось не так-то просто, на площадке перед крыльцом под раскидистым каштаном стояли крепкие парни в майках и спортивных брюках. Собравшись в круг, эти трое безмятежно болтали, прерывая время от времени разговор вызывающим гоготом. Если бы бойцы Макара так охраняли его резиденцию в лагерной котельной, он бы их всех перетопил, как слепых щенят. Толку от такой охраны никакой. По сторонам никто не смотрит, обстановку не контролирует, и свалить их всех можно одной автоматной очередью. Тем более что дорога рядом: подъехал на машине, высунул ствол в окошко – и…

– Эй, мужик, ты куда?

Лопоухий парень с непропорционально широкой челюстью едва глянул на Макара и выбросил назад руку, не поворачиваясь к нему. Он не перегородил ему путь, он всего лишь обозначил шлагбаум.

Макар остановился, с ледяным равнодушием посмотрел на него.

– Я не мужик, – едва слышно сказал он.

– А кто, баба?

Парни хохотом отреагировали на эту шутку.

– Бабой станешь ты. А я в законе.

Шутник оробело вытянулся в лице, побледнел.

– Кто здесь меня ждет? – сурово спросил Макар, обращаясь к одному из его приятелей.

– А где Бубен?

Браток не нашел ничего умнее, чем задать столь глупый вопрос. И Макар упал бы в собственных глазах, если бы ответил на него. Ничего не говоря, неторопливым, но по-хозяйски уверенным шагом он поднялся на крыльцо и скрылся в дверях. И никто не попытался его остановить.

Большой гулкий зал пустовал, только за дальним столом возле барной стойки сидели двое. Невысокий худощавый парень с безжизненным и твердым, как булыжник, взглядом, а рядом с ним рыжеволосый здоровяк угрожающей внешности, но с улыбчивыми, совсем незлыми глазами. Худощавый молчал, думая о чем-то своем, а бугай что-то ему рассказывал, не обращая внимания на то, что его никто не слушает.

Увидев приближающегося Макара, здоровяк резко поднялся ему навстречу, упреждающе сунув руку под ветровку – наверняка за стволом потянулся. Худощавый смотрел на гостя хмуро, исподлобья, невозмутимо помешивая ложечкой кофе в фарфоровой кружечке.

– Я Макар. Ты хотел меня видеть?

Нетрудно было догадаться, кто главный в этом дуэте, а кто приставлен для охраны. Бандитский бригадир, хоть и не отличался могучей статью, но чувствовалось, что сделан он из высокопрочного кремния. Может, потому и прозвали его Силикатом.

– Да, конечно.

Главарь радушно улыбнулся, из вежливости поднялся со своего места, но взгляд его по-прежнему оставался пустым и холодным. Не любил Макар людей с такими глазами, в которых не видно движения мысли. Сложно, а порой невозможно понять, что творится у них на уме. От таких можно было ждать чего угодно. А Макар не терпел неопределенности, поэтому старался избавляться от столь ненадежных людей.

Рыжеволосый выдвинул из-за стола мягкое полукресло, но Макар даже не подался в его сторону, чтобы сесть.

– Меня зовут Олег, – представился худощавый, но для знакомства руки не подал.

Здесь его можно было понять. Ведь гость мог проигнорировать этот жест, и тогда бы он остался в дураках. И Макар не тянул к нему руку. Во-первых, он еще не знал, с кем имеет дело, а во-вторых, этот Олег мог оказаться хорошо замаскированным голубком из песни «Милый друг».

– И еще меня Силикатом зовут, – добавил парень.

– Макар.

– Я слышал, ты в законе?

– Есть такое.

– А короновал кто?

– Где Салават?

– Сейчас будет.

– Тогда и поговорим.

Силикат недовольно поджал губы. Наверное, он считал себя очень крутым парнем, но Макару так не казалось. Сколько таких «новых» сейчас по стране! Зоны не нюхали, а все в короли лезут.

Силикату нечего было сказать. Не было у него с гостем общих тем. Не воровал он, срока не мотал, а рэкетом и всяким прочим Макар не промышлял, так что и здесь никаких точек соприкосновения.

К счастью, Салават не заставил себя долго ждать. В зал он вошел в сопровождении крепкого парня в черном двубортном костюме. Сам же был одет в классическую тройку, с жилеткой, при галстуке, в руке тросточка с костяным набалдашником. Только палочка эта нужна была ему не для форса: он шел, опираясь на нее. Ему было всего лет сорок, может, чуть больше, а он уже весь больной, разбитый, волосы седые, а лицо темного, землистого цвета, потухший взгляд, впалые щеки, оттянутая вниз нижняя челюсть, которая к тому же слегка подрагивала. Он задыхался при ходьбе, и ему нужно было широко раскрывать рот, чтобы захватить побольше воздуха. Зубы у него были крупные, но гнилые. И сам он производил впечатление человека, гниющего изнутри…

Силикат встретил его, поздоровался, провел за стол, сам подставил ему полукресло. Макар тоже поднялся со своего места, поприветствовав законника кивком головы, но за стол вернулся раньше, чем он. Этим он давал понять, что не считает здесь никого главнее себя. Сам он на лидерство не претендует, но и подстраиваться под кого-то не собирается.