Забытая клятва Гиппократа - Ирина Градова

– Ну наконец-то! – сердито сказал Лицкявичус. – Теперь можно и поговорить!

– Ладно тебе, Андрюш! – отмахнулся майор. – Она же не с курорта приехала, а с работы.

Я благодарно улыбнулась Карпухину. С некоторых пор язвительные замечания главы ОМР перестали оказывать на меня сколько-нибудь серьезное действие. Поэтому я беззаботно поздоровалась со всеми и опустилась на свободное место между патологоанатомом и Никитой.

– Начинает тот, кто проштрафился, – сказал Карпухин, подвигая ко мне блюдо с пирогами, которое принесли в ожидании основного блюда. – Закусывайте, Агния, и рассказывайте!

Я кратко изложила присутствующим все, о чем мне удалось узнать, причем Лицкявичус начал хмуриться в тот самый момент, как я перешла к рассказу о своей встрече с мужем погибшей Устименко. Карпухин сделал вид, что к нему это не имеет отношения, но я подозревала, что глава ОМР еще проведет с майором «разъяснительную беседу» по этому поводу. Как только я закончила, Карпухин сказал:

– Я тут встретился с любовником Юлии Устименко, Егором Лычко. Он по-прежнему проживает в квартире, принадлежавшей Юлии, так как некому его оттуда выселить: мать Анатолия умерла, а сам он находится в колонии.

– Вот вам и мотив для убийства! – воскликнул Никита. – Юлю грохнул, свалил все на мужа… Конечно, этот Егор не мог предвидеть, что мать Устименко помрет, но что беспомощная старуха в любом случае могла бы ему сделать? Это Егор Лычко, точно говорю!

– Так-то оно так, – вздохнул майор, – но в этом случае, к сожалению, мы рискуем пойти на поводу у самой очевидной версии, как и было сделано в случае с Анатолием. А как, простите, быть с другими убийствами? Ты что, Никита, предполагаешь, что наш маньяк – это именно Егор Лычко?

– Невозможно! – тут же возразил Павел. – Если принять к рассмотрению версию Никиты, то выходит, Егор убил Юлию из корыстных побуждений, а всех остальных – просто потому, что они имели отношение к медицине? Или надо признать, что у него ко всем жертвам имелись материальные претензии, что, согласитесь, выглядит абсурдно!

– Особенно если принять во внимание, что все они опять же по какому-то странному стечению обстоятельств оказались медиками! – закончил Лицкявичус.

– А если убийство Юлии и в самом деле носило корыстный характер, а остальные совершались лишь для того, чтобы этот факт прикрыть? – предположила Вика. – Помните дело о «Виталайфе»?[3]Ведь тогда убийца угробил трех ни в чем не повинных людей просто для того, чтобы направить нас по ложному следу!

– Не забывай, Викусь, – сказала я, – что эти люди были бомжами, и с ними особых усилий прикладывать не пришлось – подмешал в водку цианид, и дело сделано! А наши жертвы – птицы совершенно другого полета.

– Да, – поддержал меня Карпухин, – и еще не стоит забывать о том, что Юлия Устименко стала далеко не первой жертвой маньяка.

– Первой, насколько я помню, погибла Анна Дурова, так? – уточнил Лицкявичус. – Что у тебя по ней, Паша?

Кобзев обстоятельно рассказал все, о чем узнал от старшей медсестры в больнице, где работала погибшая.

– Тебе удалось заполучить данные папаши умершего мальчика? – спросил Карпухин.

Кобзев кивнул и положил на стол листок из блокнота, на котором мелким почерком значились имя, фамилия и телефон с адресом.

– Рамзан Аяшев. Я пробовал ему дозвониться, – добавил психиатр, – но номер заблокирован.

– Возможно, он его сменил? – предположила я. – Но адрес-то он вряд ли смог так легко поменять.

– Я съезжу туда, – сказал майор. – Прямо сегодня, после ужина. Кстати, Агния, завтра я планирую подъехать к Владиславу Горохову.

– Кто это? – не поняла я.

– Да отец Веры Лопаткиной!

– А, это которая умерла у Юлии Устименко? Я не подумала, что у них фамилии могут быть разные…

– С мужем женщины я уже встречался. Он к больнице претензий не имеет, хотя оно и понятно: пока жена ходила беременная, паренек завел себе подружку и теперь, видать, только радуется, что с женой разбираться не пришлось!

– Подонок! – фыркнул Никита, стукнув увесистым кулаком по столу.

– А вот отец и мать Веры, похоже, много сил приложили для того, чтобы достать Юлию. Именно из-за них, из-за их бесконечных жалоб и хождений по инстанциям ее в конце концов и убрали с прежнего места работы. Так что надо бы с ними потолковать.

– Вы серьезно думаете, Артем Иванович, что престарелые, убитые горем родители могли убить акушерку? – недоверчиво спросила я.

– Сейчас, Агния, любая версия хороша, потому как на данный момент у меня нет вообще никаких! – развел руками майор.

– Ну а как дела у вас, Леонид? – поинтересовался между тем Лицкявичус у патологоанатома.

– Я, конечно, прошу прощения, – откашлялся Кадреску, – но в последнее время в нашей больнице люди мрут как мухи, поэтому у меня было мало времени – секция на секции[4]…

– Может, ОМР стоит этим заняться? – усмехнулся майор.

– Но кое-что я все-таки выяснил, – продолжал Леонид, пропустив мимо ушей реплику Карпухина. – Как вы понимаете, у патологоанатома вряд ли могут быть враги среди пациентов, поэтому я больше интересовался коллегами Родиона Кудрявцева. Как оказалось, у него был ассистент Семен Суворов, которого Кудрявцев сначала привечал, а потом внезапно выгнал. Никто не знает, на какой почве вышла у них ссора, но парень наверняка затаил злобу. Правда, встретиться с ним я не успел, а телефон мне дали только домашний – по нему я этого Суворова не застал.

– Я займусь, – сказал Карпухин. – Что у нас по Богатиковой?

– Ну, – сказал Никита, раскрывая блокнот, – у этой-то врагов было полным-полно!

– Еще бы – главврач все-таки! – ухмыльнулся Кобзев.

– Тетка она была, надо сказать, мерзопакостная, – продолжал Никита. – С людьми обращалась как с мусором…

Мне вдруг пришла мысль, что все главные врачи почему-то похожи – надо же как интересно!

– Уволила много народу, причем ни за что, – говорил Никита, – а тех, кого, по словам некоторых сотрудников и в самом деле стоило бы уволить, наоборот, держала мертвой хваткой, и ни жалобы пациентов, ни звонки от вышестоящего начальства не могли заставить Богатикову изменить решение.

– Видимо, с ней придется повозиться, – недовольно пробормотал Карпухин. – А откуда вообще столь исчерпывающие сведения, Никита?

– Я познакомился с одной молоденькой ординаторшей…

– А-а, – прервал майор со смехом, – понятно!

– Так вот, похоже, Богатикова прикрывала врачей, приближенных, так сказать, к «высочайшей персоне». Например, держала в больнице некоего Вадима Адамова, которого даже коллеги за глаза называют не иначе как «мясником»!