Небо в алмазах - Анатолий Галкин

В первых цифрах Вера не сомневалась. Свой день рождения она ещё помнила. Но в дате смерти была, очевидно, ошибка. Наверняка – ошибка! Вот она я – Вера Заботина, живая и здоровая…

То, что её якобы похоронили, Верочка поняла еще там, за служебным входом театра. Но одно дело услышать, а другое – тупо стоять и смотреть на собственное похоронное фото. Лично твоя физиономия на могильном холмике в грязи и в траурной рамке… У актрисы началось то, что в народе называют колотун. Дрожало все, что могло дрожать: пятки, коленки, бедра, плечи, уши. А внутри, где-то около пупка образовался тугой жгут, который тянул на себя все жилы.

Она стояла сгорбленная и трепещущая. Такая несчастная, что проходящий мимо пенсионер учтиво спросил:

– Вам нехорошо? Чем-нибудь помочь?

Верочка испуганно оглянулась, и взгляд её упал на мобильник в руке мужчины.

– Да! Мне нужно срочно позвонить… Пожалуйста.

Пенсионер был прижимистый, но не скряга. С тяжелым вздохом он протянул телефон.

Верочка набрала номер риэлтора:

– Аркадий? Это я, Вера Заботина. Надо срочно встретиться.…Да, я в Москве. Я жду вас около своей могилы…

На последних её словах пенсионер сосредоточился, уточнил имя и фамилию усопшей, взглянул в лицо Верочки, а потом на могильное фото… Понятно, что и у него начался колотун. Он хотел сразу бежать, но его сотовый был не из дешевых. Жаба оказалась сильнее страха.

Улучив момент, мужчина вырвал аппарат из рук Веры и, ускоряя шаг, бросился к выходу. Через десять метров пенсионер уже бежал, постоянно оглядываясь и размахивая сотовым. Правая рука, в которой был телефон, двигалась не хаотично, а в определенном порядке: ко лбу, к животу, к правому плечу, к левому, а потом еще и еще раз…

Верочка ждала Аркадия сорок минут. За это время успокоилась и даже подготовила гневную речь. Но запыхавшийся риэлтор опередил её:

– Я вас искал, Вера Михайловна. Вам грозит опасность, но я вас спасу.

– Какая еще опасность? После того, как вы меня похоронили, мне уже ничего не страшно. А вот вам надо бояться! Я вас вызвала, чтоб отвести в милицию.

– Я так и думал… Вы меня, Верочка, совсем не понимаете. Мне-то можно в милицию, а вот вам нельзя.

– Почему?

– Объясняю популярно… Сейчас милиция ищет убийцу…

– Как, убийцу!?

– А вот так, Верочка! Та, которая здесь вместо вас лежит, была застрелена ночью на лавочке. А возле свежего трупа валялась сумочка с документами на имя Заботиной Веры… Представьте: вы заявились в милицию и сообщили, что вы не убиты, а очень даже живы, но вот только сумочку около трупа потеряли…

– Я, Аркадий, ничего не теряла. У меня ее украли, а потом подбросили… на место убийства.

– Вот вы этот детский лепет будете на следствии сообщать. А они вас будут прессовать.

– Это как?

– Вы, Верочка, для них – основной и очень удобный подозреваемый. И они будут показания из вас выбивать… Посадят вас в камеру с бабами нетрадиционной ориентации. Или почки отобьют на допросах. А кормить будут только селедкой крепкого посола… И все это будет продолжаться до тех пор, пока вы не сознаетесь.

– Но я же не виновата…

– Не виновата, но сознаетесь! Год на селедке просидите и сознаетесь… Правда есть другой выход.

– Какой?

– У меня, Верочка, совершенно случайно оказалась сумочка той женщины, которая вот тут вместо вас лежит. Вам надо взять её паспорт, получить от меня круглую сумму за вашу комнату, уехать в какой-нибудь Бердичев, поступить в тамошний театр, соблазнить местного олигарха и жить припеваючи. Согласны?

– Я не знаю…

– Решайте, Вера! Или на зоне с отбитыми почками, или на Канарах с олигархом.

Верочка поняла, что совсем запуталась… Возможно, это сам Аркадий украл её сумочку. Возможно – он подбросил её к трупу несчастной. Даже возможно, что он и сам убил. Но в остальном-то он прав! Ей нельзя сейчас к ментам. Там тоже есть порядочные люди. Но их не больше, чем осетров в Москве-реке. Остальные же, нормальные следователи будут непременно на неё давить, будут прессовать и кормить селедкой. Фу, какая гадость!

Аркадий за время этих размышлений вытащил из кейса женскую сумочку, достал оттуда паспорт и с тревогой протянул его Вере.

Она взяла документ и развернула его там, где была фотография… На Верочку смотрела девушка её возраста.

Как профессиональная актриса, Вера сразу поняла, что немного грима, смена прически, и никто не отличит её и ту, которая…

– Аркадий, а сколько я получу за комнату?

– Двадцать тысяч. Это хорошие деньги, Верочка… И вещи все ваши я аккуратно на склад перевез. Даже посуду с кухни. Можно забирать.

– Хорошо, Аркадий! Убедил… Я готова ехать в Бердичев… А как меня теперь зовут? Итак, я – Сытина Ольга Сергеевна.

Верочка пролистала все странички паспорта и впервые за этот трудный день улыбнулась:

– Теперь у меня и дети есть. Двое – Ванечка десяти лет и первоклассница Машенька. Двое – Иван, да Марья… И муж есть. Алексей Юрьевич… Лёша.