Тайны захолустного городка - Вячеслав Белоусов

Тусклый свет местами уцелевших лампочек под жестяными проржавевшими колпаками на покосившихся столбах почти не отбрасывали тени пробиравшейся вдоль жалких заборов молчаливой цепочки людей. Изредка, нарушая тишину, чертыхался и бормотал себе под нос спотыкавшийся на рытвинах, или западая в канавы, незадачливый проводник – участковый Гордус. Тут же ему откликались злым брёхом дремавшие во дворах собаки, но удалялись осторожные шаги, и вновь летняя духота завладевала миром; не колыхалось чёрное покрывало ночи, плотно укутавшее городок, и тогда оживали и накатывали на Жогина забытые, как казалось ему, тревожные волнения, давящие душу, навязчивые мысли о непредвиденной глупой случайности мутили сознание. Страхом это не назвать, Жогин давно избавился от страха, научась его гасить в самом зародыше. Неизвестность возможного – вот что рождало тревогу. «Как перед боем когда-то в войну… – поёживался он. – Ошарашит вдруг внезапная канонада, засвистят посланцы смерти, выбирая женихов, и звереешь, не помня себя, бросаешься вперёд, разрывая глотку собственным криком… И здесь вроде тоже. За тем вон забором, может, поджидает коварный враг. Знать не знаешь, а обрез бандитский изрыгнёт предательский заряд и, ахнуть не успев, обнимешь враз горячую матушку-землю…»

Мрачные его мысли нарушил Сизов, затеяв полушёпотом пустяшную перебранку с участковым. Видно, по той же самой причине – отгонял от себя подобного рода нервную тягомотину:

– Цел ещё, Фёдорыч?

– Не дождутся.

– Далеко ль разбойнички?

– Не сомневайся – не проскочим.

– Спугнёшь ты их своими матюгами.

– Таких не пронять…

Порой участковый, приостанавливаясь, к чему-то прислушивался, но успокоясь, бурчал недовольно:

– Вот эти самые условия и причины… Корни преступности нашей – глушь, темень и бездорожье. А кто слушал меня на собраниях?.. Замполит носом тыкал, мол, гнилая твоя философия, Казимир Фёдорович, вредная. Ворьё ловить надо уметь – и дело в шляпе.

– Чего ты там, Фёдорыч? – Сизов легонько подталкивал участкового. – К утру не доберёмся.

– Может, я не понимаю, Тихон Семёнович, – оборачивался тот. – Может, специально не спешат с этим самым…

– С чем?

– С улучшением этих самых…

– Социальных условий?

– А я, старый дурак, в ум не возьму. В темноте да среди канав ворью привычней прятаться. В Нахаловке, к примеру, или на барахолках в людской толчее. Места эти освоены вдоль и поперёк, значит, и ловить их там проще. А построят небоскрёбы?.. Они же в щели забьются, как тараканы. Их оттуда не выкурить, а?

– Договоришься ты, Фёдорыч, – подковыривал Сизов, гася усмешку. – Пришьют тебе политику.

– Ты, что ли, донесёшь?

– Найдутся…

Сплюнув, участковый шагал вперёд, но скоро замирал снова, тревожно вглядывался в темноту, пока вдруг ни остановился надолго.

– Чего ты там узрел? – забеспокоился Сизов. – Проскочили?

– Кажись, нет.

– Это как же понимать?

– Изменилось здесь с тех пор, когда прижимать начал я Верку со строительством дома… Проведывал её последний раз уж не помню когда. Днём тогда было, а в такой темноте немудрено и проглядеть.

– Вот и понадейся на братьев меньших. – Сизов снял предохранитель с пистолета. – Случаем, не запамятовал, кто нас здесь встретить может?

– Оружие – в крайнем случае! И первыми не применять! – словно из-под земли вырос Жогин. – Убери, пока нужды нет.

К Жогину и остальным притиснулся бочком Пастухов.

– Верка всё старьё снесла: и забор, и дом. На чистом месте решила строиться, – растолковывал участковый. – Видите, площадку очистила да булыжником её замостила.

– По-барски, – оценил Сизов. – Чую, под твоим неусыпным надзором, Фёдорыч, она творила отсебятину.