Хикори-дикори - Агата Кристи

– А, помню, помню… Нигель Чэпмен.

– Кстати, конспекты залиты его чернилами.

– Значит, вы считаете, что это сделал Нигель?

– По крайней мере, такая возможность не исключена. Ондовольно злобный малый и, по-моему, расист. Единственный из всех нас.

– А кого еще раздражала педантичность мисс Джонстон и еепривычка учить других?

– Колин Макнаб частенько на нее злился, да и Джин Томлинсонона пару раз задевала.

Шарп задал вразнобой еще несколько вопросов, но Лен большене сообщил ничего путного. Потом инспектор вызвал Валери Хобхауз.

Валери держалась холодно, церемонно и настороженно. Выдержкии самообладания у нее было куда больше, чем у мужчин. Она сказала, чтопрекрасно относилась к Селии. Та была не очень умна и чересчур романтична,недаром она так влюбилась в Колина Макнаба.

– Вы думаете, она была клептоманкой?

– Наверное. Я в этом не очень разбираюсь.

– А может, кто-то подучил ее?

Валери пожала плечами:

– Чтобы окрутить Колина, этого напыщенного болвана?

– Вы хватаете мою мысль на лету, мисс Хобхауз. Совершенноверно. Уж не ваша ли это была идея?

Валери, казалось, была позабавлена.

– Вряд ли, уважаемый сэр, особенно если учесть, что при этомпострадал мой шарф. Я не такая альтруистка.

– Но вы думаете, ее могли подучить?

– Маловероятно. По-моему, Селия вела себя вполнеестественно.

– Естественно? В каком смысле?

– Знаете, я начала подозревать ее после скандала с туфлейСалли. Она ревновала Салли к Колину. Я говорю о Салли Финч. Она, безусловно,самая симпатичная девушка в пансионате, и Колин явно выделял ее из остальных.Когда перед вечеринкой туфля исчезла и Салли пришлось надеть старое черноеплатье и черные туфли, Селия просто облизывалась от удовольствия, как кошка,наевшаяся сметаны. Но подозревать ее в краже всей этой дребедени… браслетов,пудры… мне и в голову не приходило.

– А кого же вы подозревали?

Валери передернула плечом:

– Не знаю. Уборщиц, наверное.

– А кто изрезал рюкзак?

– Рюкзак? Ах да, совсем забыла. Это уж совсем какая-то дурь.

– Вы ведь давно здесь живете, мисс Хобхауз?

– Да. Я, пожалуй, самый старый квартирант. Я прожила тут двас половиной года.

– Значит, вы лучше других знаете ребят, живущих здесь?

– Ну, наверное.

– У вас есть какие-нибудь соображения по поводу смерти СелииОстин? Что могло послужить мотивом преступления?

Валери отрицательно покачала головой. Лицо ее посерьезнело.

– Понятия не имею, – сказала она. – Это просто кошмар. Я непредставляю, кто мог хотеть смерти Селии. Она была милой, безобидной девочкой,мы как раз накануне узнали о ее помолвке и…

– Ну-ну, продолжайте. Что «и»? – допытывался инспектор.

– Я не знаю, но может, причина в этом, – с расстановкойсказала Валери. – В том, что она собиралась замуж. Ее ждала счастливая жизнь…Но тогда среди нас… сумасшедший?

Она поежилась. Шарп пристально посмотрел на нее.

– Да, – сказал он, – это не исключено. А кто, на ваш взгляд,– продолжал он, – мог испортить записи Элизабет Джонстон?

– Не знаю. Это тоже страшная подлость. Но я ни секунды несомневалась, что Селия тут ни при чем.

– Вы никого не подозреваете?

– Да нет… Особо никого…

– И все же?

– Неужели вам интересны мои досужие домыслы, инспектор?

– Мне все интересно. И не беспокойтесь, это останется междунами.

– Ну, если вы настаиваете… Я, конечно, могу ошибаться, номне кажется, это дело рук Патрисии Лейн.

– Неужели? Вот так новость! Никогда бы не подумал! Она мнепоказалась такой уравновешенной, милой девушкой…

– Я ничего не утверждаю. Но мне кажется, она на этоспособна.

– Почему?

– Патрисия недолюбливает Черную Бесс. Та частенько ставит наместо ее обожаемого Нигеля, когда тот зарывается. Он, знаете ли, часто с умнымвидом болтает глупости.

– Но почему она, а не сам Нигель?

– Нигель не стал бы связываться, и потом, он никогда бы невзял свои чернила. Он не так глуп. А вот Патрисия могла сглупить, совершенно неподумав, что она компрометирует своего драгоценного Нигеля.

– Но с другой стороны, кто-то мог из чувства мести попытатьсяскомпрометировать Нигеля Чэпмена.

– Возможно, и так.

– У него есть недоброжелатели?

– О да. И прежде всего Джин Томлинсон. С Леном Бейтсоном онитоже частенько цапаются.

– Каким образом, по вашему мнению, Селии Остин моглиподсыпать морфий?

– Я долго ломала голову. Конечно, сначала я подумала, чтоего подсыпали в кофе, это как бы самоочевидно. Мы все толклись в гостиной,Селия поставила чашку на маленький столик, рядом с собой; она всегда ждала,пока кофе остынет, пила почти холодный. Наверное, человек с железными нервамимог улучить момент и бросить таблетку, но это страшно рискованно. Его моглиуличить.

– Морфий был не в таблетках, – сказал инспектор Шарп.

– Да? А в чем? В порошке?

– В порошке.

Валери нахмурилась:

– Тогда это вообще маловероятно.

– А куда, кроме кофе, могли подсыпать яд?

– Иногда она перед сном пила горячее молоко. Но в тот вечер…по-моему, нет.

– Вы не расскажете поточнее, что произошло тогда в гостиной?

– Ну, мы сидели, разговаривали. Кто-то включил радио.Мальчики почти все ушли. Селия пошла спать очень рано, и Джин Томлинсон тоже. Амы с Салли засиделись допоздна. Я писала письма, а Салли что-то зубрила.По-моему, я отправилась спать позже всех.

– Вечер был самый обычный, да?

– Ничего особенного, инспектор.

– Благодарю вас, мисс Хобхауз. Вы не пригласите сюда миссЛейн?