Три комнаты на Манхэттене - Жорж Сименон

Какая-то мысль терзала его. Он пристально посмотрел сперва на жену, потом на брата.

— Ты сам вспомнил, что я когда-то провел здесь каникулы?

Тони этому явно не верил.

Эдди не мог солгать так, чтобы это осталось незамеченным.

— Нет, — признался он.

— Ты ездил к матери?

— Да.

Нора оперлась спиной о стол, выпятив живот. Не прерывая разговора, Тони подошел к ней и привычным жестом положил руку ей на плечо.

— Это мать сказала тебе, что я здесь?

— Когда она узнала, что ты уехал на грузовике.

— А как она узнала?

— От меня.

— Ты побывал также в Уайт-Клауде?

— Да.

— Ты понимаешь, Тони? — вмешалась жена.

Он жестом успокоил ее, потом нежно обнял за плечи.

— Что же, собственно, тебе сказала мать?

— Она напомнила мне, что когда ты вернулся отсюда, то был увлечен мыслью, как здесь можно замечательно заработать, имея грузовик.

— И ты приехал, — проронил Тони, опустив голову.

Ему, Тони, тоже необходимо было собраться с мыслями. Нора еще раз попыталась что-то сказать, но он остановил жену, слегка сжав ее плечи.

— Я не сомневался, что меня разыщут, — не сегодня, так завтра.

Он говорил как будто сам с собой. Без горечи, без возмущения. И Эдди казалось, что перед ним другой, незнакомый ему Тони.

— Но я не думал, что это будешь ты…

Он вновь поднял голову, тряхнул ею, чтобы отбросить завиток волос, падавший ему на глаза.

— Это они послали тебя?

— Мне позвонил Сид, точнее, он велел ему позвонить мне, чтобы я приехал к нему в Майами. Лучше, Тони, нам переговорить спокойно вдвоем…

Эдди почувствовал протест в напряженной позе Норы. Если б Тони попросил ее выйти, она, конечно, послушалась бы его, но брат отрицательно покачал головой:

— При ней можно говорить все.

Потом он взглядом указал на живот жены, и на лице его появилось выражение, какого Эдди никогда у него не видел.

— Ты знаешь нашу новость?

— Да.

О ребенке, которого ждала Нора, они больше не говорили.

— Что же тебе поручено?

В этом вопросе прозвучала нотка презрения и горечи. Эдди требовалась вся его выдержка, чего бы то ни стоило, ему надо было держать себя в руках.

— Прежде всего ты должен знать, что произошло.

— Я им понадобился? — усмехнулся Тони.

— Нет. Дело хуже, гораздо хуже. Прошу тебя внимательно выслушать меня.

— Он будет врать, — сказала вполголоса Нора.

Она сжала руку мужа, покоившуюся на ее плече, чтобы еще теснее слиться с ним.

— Дай ему сказать.

— Твой шурин ходил в полицию.

Нора вновь возмутилась. Она вся дрожала.

— Это неправда!

Тони опять сжал ее плечи.

— Как ты об этом узнал?

— У Сида есть свои люди в этой лавочке. Тебе это известно не хуже, чем мне. Питер Малакс повторил шефу все, что ты ему рассказал.

— Я с ним никогда не говорил.

— Все, что ему рассказала сестра.

Тони продолжал успокаивать Нору. В нем не чувствовалось никакого раздражения против жены. Эдди никогда не видел его таким спокойным, таким рассудительным.

— И что же?

— Он считает, что ты готов дать показания. Это правда?

Тони снял руку с плеча Норы, чтобы зажечь сигарету. Он стоял теперь в двух шагах от Эдди, глядя ему в глаза.

— А ты как думаешь? — спросил он.

Прежде чем ответить, Эдди бросил выразительный взгляд в сторону беременной невестки, как бы для того, чтобы сделать понятнее свой ответ.

— Я не поверил. Но теперь я не знаю…

— А Сид? А остальные?

— Сид не желает рисковать. Так это правда? — помолчав, снова спросил Эдди.

Тони взглянул на жену. Вместо прямого ответа он пробормотал:

— Я шурину ничего не говорил.

— И все-таки он повидался с начальником полиции и, возможно, с прокурором.

— Питер думал, что поступает правильно. Я его понимаю и понимаю, почему Нора с ним говорила. Питер не хотел, чтобы она выходила за меня, и не так уж он оказался неправ! Он ведь все разузнал обо мне.

Тони подошел к стенному шкафу и достал из него бутылку вина.

— Налить?

— Нет, спасибо.

— Как хочешь.

Тони налил себе стакан и осушил его залпом. Это было кьянти, как у матери. Он хотел налить еще стакан, однако Нора шепнула ему:

— Осторожно, Тони!

Он заколебался, чуть было не налил, но взглянул на Эдди и, улыбнувшись, поставил бутылку в соломенной оплетке на стол.

— Итак, ты видел Сида, и он поручил тебе передать… — Тони вернулся на свое место, стал спиной к столу и вновь обнял Нору за плечи. — Я тебя слушаю.

— Полагаю. тебе понятно; что полиции после того, что ей наговорили, не терпится наложить на тебя лапу.

— Еще бы!

— Они воображают, что получат наконец свидетеля, которого так давно ищут.

— Да.

— Они правы?

Вместо ответа Тони буркнул:

— Продолжай!

— Сид и остальные не могут идти на такой риск.

Тони впервые заговорил резко враждебным тоном.

— Меня удивляет, — сказал он со знакомой Эдди кривой усмешкой, — что они послали ко мне тебя, а не Джино.

— Почему?

— Потому что Джино убийца.

Даже Нора вздрогнула, а Эдди побелел.

— Я жду продолжения, — произнес Тони.

— Заметь, ты еще не сказал мне, собираешься ты заговорить или нет.

— Дальше!

— Опасения Сида не так уж нелепы. В течение многих лет тебе доверяли.

— Черта с два!

— Судьба многих людей и даже жизнь кое-кого из них зависит от того, будешь ты говорить или нет.

Нора снова открыла было рот, и снова Тони приказал ей молчать. Его жесты оставались ласковыми, покровительственными.

— Не мешай ему говорить.

Эдди начинал сердиться. Поведение брата не нравилось ему. Он понимал, что тот его осуждает. У Эдди создалось впечатление, что с самого начала Тони смотрел на него с презрительной иронией и словно читал его затаенные мысли.