Три комнаты на Манхэттене - Жорж Сименон

Эдди смутило то, что Нора была беременна. У него самого было трое детей, но он никогда не думал, что у его братьев тоже могут быть дети.

Женщина опустилась на скамейку, положила одну руку на стол и внимательно поглядела на гостя:

— Как вы попали сюда?

— Мне нужно поговорить с Тони.

— Я вас не об этом спрашиваю. Кто вам дал адрес?

У него не было времени придумать что-нибудь.

— Мне сказал ваш отец.

— Вы были у моего отца? Зачем?

— Чтобы получить адрес Тони.

— Отец его не знает, и мои братья тоже.

— Ваш отец сказал, что Тони починил старый грузовик и что он отдал Тони эту машину.

Жена Тони была умна и сообразительна. Она уже все поняла и смотрела теперь на него еще пристальнее.

— Вы догадались, что он приедет сюда?

— Я вспомнил, что ребенком он провел здесь несколько месяцев и что он мне часто говорил о грузовиках.

— Значит, вы — Эдди?

Ее взгляд смущал его. Он заставил себя улыбнуться.

— Я рад познакомиться с вами, — пробормотал он.

— Чего вы хотите от Тони?

Она не улыбалась и продолжала изучать его сосредоточенным взглядом. Миссис Феличи отошла в угол, чтобы не мешать им.

Что Тони рассказал Феличи? Известно ли им все? Во всяком случае, они приютили его.

— Что вы от него хотите? — повторила Нора, и по ее тону он понял, о чем она думает.

— Мне нужно кое-что ему сообщить.

— А именно?

— Я пойду… — пробормотала хозяйка дома.

— Не нужно.

— Я пойду приготовлю завтрак.

Она ушла в кухню и закрыла за собой дверь.

— Что вы от него хотите?

— Он в опасности.

— Почему?

По какому праву, в конце концов, она разговаривает с ним таким прокурорским тоном? Тони в опасности, а он сам в затруднении, годы усилий поставлены на карту, и разве не из-за этой девчонки?

— Некоторые люди боятся, что он проговорится, — с оттенком суровости ответил он ей.

— Эти люди знают, где он?

— Пока нет.

— Вы им сообщите?

— Они его и сами найдут.

— И тогда…

— Они смогут заставить его молчать любой ценой.

— Это они вас послали?

К несчастью, он на мгновение заколебался. Напрасно потом он пытался все отрицать, разубедить ее было невозможно.

— Что они вам сказали? Что поручили?

Странно! Она была очень женственна, ничего резкого в чертах лица. Мягкими были и линии ее тела, и, однако, в ней чувствовалась воля, более сильная, чем у многих мужчин. Эдди она невзлюбила с первого взгляда. Может быть, она невзлюбила его еще раньше. Тони, наверное, рассказывал ей о нем и о Джино. Может быть, она ненавидела всю их семью, за исключением Тони?

Ее темные глаза пылали гневом. Когда она обращалась к нему, у нее дрожали губы.

— Если бы ваш брат не пошел в полицию… — Охваченный яростью, он, в свою очередь, перешел в наступление.

— Что вы говорите? Вы смеете утверждать, что мой брат…

Она вскочила и стала перед ним, выпятив живот. Эдди подумал, что она набросится на него. Не мог же он драться с беременной женщиной!

— Ваш брат, да, тот самый, что работает в «Дженерал электрик». Он передал полиции все, что вы рассказали о Тони.

— Это неправда.

— Правда!

— Вы лжете!

— Послушайте, успокойтесь. Клянусь вам, что…

— Вы лжете!

Как он мог предвидеть, что окажется в таком нелепом положении? За дверью жена Феличи должна была слышать их громкие крики. Девочка услыхала их с веранды, открыла дверь, просунула испуганное личико:

— Что с тобой, тетя Нора?

В этой семье, вероятно, считали Нору своей, должно быть, девочка говорила также «дядя Тони».

— Ничего, милочка. Мы кое-что обсуждаем.

— А что?

— Вещи, которых ты не можешь понять.

— Это ему я ничего не должна была говорить?

Итак, Тони и его жена обо всем рассказали Феличи. Они боялись, что в дом придут наводить о них справки. Они внушили ребенку: если явится какой-нибудь господин и начнет задавать вопросы… Эдди ждал ответа Норы, и та как бы в отместку сказала:

— Да, ему.

Она вся дрожала.