Без срока давности - Нора Робертс

Ева на ходу оглянулась на Дженкинсона.

— Скажу, когда сама буду знать. Даже не смей ныть по поводу торта, — предупредила она, входя в лифт. Пибоди обиженно надула губы. — Побеседуем с младшей из его подружек в галерее, где она работает, но сначала осмотрим место преступления. Хочу взглянуть еще раз, да и тебе ознакомиться не помешает.

— Мира сказала, что с мистером Мирой все в порядке. Однако вид у нее взволнованный, а я почти никогда не видела ее взволнованной.

— Она справится.

Им крупно повезло: по пути вниз лифт останавливался всего раз пять, и вошло не больше десятка попутчиков.

— Объедем всех известных нам любовниц, — объявила Ева, садясь в машину. — Допустим, Эдвард все еще встречается с художницей, но она уже начинает вякать. «Ой, дедушка-сенатор…»

— Бе-е!..

— Есть маленько. Так вот, она говорит: «Если бы ты развелся, мы смогли бы все время быть вместе!» А он: «Ну-ну, деточка…»

— Фу, фу, гадость какая!

— «Не могу же я бросить жену. А как же деньги, приличия и т. д. и т. п.? Лучше скушай мороженку».

— Меня тошнит. Даже торта больше не хочется. Так что спасибо.

— Всегда пожалуйста. А может, у нее есть более подходящий по возрасту, но бедный любовник, и они решают угрозами и побоями выжать из сенатора немного бабла. Начать с пары фингалов, потом перейти к шантажу. Тут входит мистер Мира, они впадают в панику и меняют план действий.

— Мне нравится.

— Или предыдущая любовница тлеет-тлеет и наконец закипает, потому что сенатор променял ее зрелую задницу на какую-то малолетнюю потаскушку. Так пусть же заплатит за это!.. Тут тоже нужен подельник.

— Чтобы, претворяясь риелтором, заманить сенатора в дом.

— А потом: «Сюрприз! Ах ты, старый кобель, сейчас мы тебя отделаем!» — Ева притормозила на светофоре. — Все эти сценарии меня не вполне устраивают, но хотя бы дают отправную точку.

Она какое-то время перебирала возможные варианты и наконец нашла еще один.

— У Макдональд железное алиби. Хэнсон проверит, но оно подтвердится. Может, Макдональд спала с Эдвардом, или у них еще какие-то счеты, и она нанимает кого-нибудь, чтобы с ним разобраться. Надо взглянуть на ее финансы. Мы имеем дело не с профессионалом, однако юрист, тем более занимающийся политикой, наверняка знает парочку сомнительных типов.

По дороге к особняку Ева изучала окрестности.

— Тихий, добропорядочный, богатый район. Опрос соседей ничего не дал: большинство было на работе или занималось своими делами. В такой мерзкий денек кто же станет глазеть в окно и проверять, не происходит ли чего-нибудь необычного на улице или в соседнем доме? Преступникам просто повезло, и это меня беспокоит. Они сумели вытащить из дома и погрузить в машину раненого человека, и никто ничего не заметил.

— Повезло, что день был мерзкий и пасмурный, а не солнечный?

— Да, такое заранее не спланируешь.

Ева вылезла из машины, оглядела особняк.

— Красивый дом, — заметила Пибоди. — Старый. Вернее, старинный и величественный. Понимаю, почему мистер Мира не хочет его продавать.

— Ему важнее то, что внутри — я не о вещах. Воспоминания, чувства, образы прошлого. А главное, он обещал. Если бы Эдвард Мира хоть немного понимал своего кузена, то знал бы, что мистер Мира не отступится от данного слова.

— Подожди-ка! А что, если это такая уловка, чтобы заставить мистера Миру отступиться?

Они прошли в калитку. Пибоди продолжала развивать свою идею, разматывая на ходу шарф.

— Сенатор инсценирует собственное похищение, а когда мистер Мира чуть с ума не сходит от беспокойства, ему звонят псевдопохитители. «Дайте согласие на продажу дома, иначе вашему кузену несдобровать»?

— Кто же в такое поверит?

— Ты сказала, что сенатору нужны деньги, так? Псевдопохититель заявляет, что Эдвард ему должен. «Продайте дом, чтобы я мог получить свои деньги, а не то я убью его».

Ева нахмурилась, подумала немного.

— Пожалуй, да, тоже отправная точка — не менее правдоподобная, чем… Печать сорвана.

Она сделала Пибоди знак остановиться и внимательно осмотрела полицейскую печать, которую вчера сама наложила на дверь.

— Кто-то проник внутрь. Включить запись.

Не говоря больше ни слова, обе достали оружие.

Ева приблизилась к двери, глянула на Пибоди и кивнула.

Они вошли в дом: одна пригнувшись, другая выпрямившись, одна целится вправо, другая — влево.

Держа оружие наготове, Ева выпрямилась и подняла взгляд.

С люстры свисало тело Эдварда Миры: лицо потемнело от синяков, горло покрыто запекшейся кровью. Бывший сенатор был совершенно обнажен, если не считать напечатанного на принтере плаката на груди: «ПРАВОСУДИЕ СВЕРШИЛОСЬ».

— Похоже, это все-таки была не уловка.

— А если уловка, то явно что-то пошло не так. Давай обыщем дом и сообщим в Центральное.