Два раза в одну реку - Екатерина Островская

Труханов всегда тщательно следил за своей внешностью и за своим гардеробом. На работу он отправлялся в костюме, а костюмов в его гардеробе было не менее десятка: на каждый день и на выход, на торжественный случай, особо торжественный и для непринужденного общения в близком кругу. Особое внимание Саша уделял и обуви, на которую не скупился и за которой ухаживал с такой нежностью, что не каждый мужчина так за любимой девушкой ухаживает.

Он появился внезапно, без предупреждения, позвонил в дверь, а когда Лена открыла, перешагнул через порог, протягивая ей букет роз. В квартиру вполз терпкий древесный аромат дорогого мужского парфюма.

— Прости, — улыбнулся Саша, — по телефону не удалось с тобой все обсудить, но сейчас специально отложил все свои дела и рванул к тебе.

Лена растерялась: кажется, они все обсудили. Неужели бывший любовник решил все-таки спонсировать ее бескорыстно? Или все же предложит кредит?

— Проходи! — произнесла она.

Что было совсем глупо, потому что Труханов уже прошел и даже шаркнул подошвами о дверной коврик, изображая, что он заботится о чистоте пола.

Костюм на нем сидел идеально, и это был новый костюм, которого она прежде на Саше не видела. И галстук был новенький — цвета персидской сирени, отливающий перламутром.

— Давненько я не был здесь, — говорил он, оглядывая стены, направляясь к гостиной, по пути заглядывая в отцовский кабинет. — Какая красота! — буднично восхищался он. — Макеты кораблей, старинные карты, штурвал на стене, барометр, фотография предка с изделием Фаберже. Кстати, ты никогда не говорила, откуда это у вас.

Странно, Труханов вообще никогда прежде не обращал внимания на фотографию прадеда. Если и разглядывал, то не интересовался тем, что в руках у расстрелянного семь десятилетий назад контр-адмирала Самохина.

— Семейная реликвия. Затерялась в революцию. Или в блокаду обменяли на хлеб.

— Оно ведь с сюрпризом было? — спросил Труханов и, прочитав непонимание на лице девушки, объяснил: — Внутри яйца что-то было? Кулончик или брелок, например?

— Что-то было. Так мне говорили.

— Это хорошо, — продолжил гость, усаживаясь на диван в гостиной. — Просто это делает изделие намного дороже. На сегодняшний день подобных штучек имеется в мире около шести десятков, а изготовлено их было около сотни. Самые дорогие, конечно, те, что Фаберже делал для императорской семьи, но есть и другие, не менее прекрасные. А вообще их аукционная стоимость сейчас от пятнадцати до тридцати миллионов евро за изделие. Хотя, возможно, и дороже.

— Что сейчас об этом говорить? — свернула обсуждение Лена. — Ты, вообще, зачем пожаловал?

Странно, конечно, что Труханов заговорил о Фаберже, тем более что Лаленков с родственником Смирнова тоже прибегали взглянуть на эту фотографию.

— Я? — переспросил бывший любовник, как будто не понял, что обращаются именно к нему. — Считай, что соскучился по тебе. Не шучу, я и в самом давно хотел встретиться, а сейчас появился дополнительный повод заглянуть к тебе.

— Какой повод?

— Ты же ищешь деньги, хочешь поучаствовать в соревнованиях. Так вот, я подумал, что половину суммы могу дать, а на то, что не хватит, оформим кредит под небольшой процент. В конце концов, мы не чужие друг другу люди. И было бы не по-мужски отказать тебе.

— Я буду тебе чем-то обязана? Ты будешь требовать новых встреч, говорить, что любил только меня, твой брак — это ошибка?..

— Ничего требовать не буду, но все остальное — правда. Брак мой и в самом деле ошибка. Давно бы развелся, но из банка вылечу мгновенно, и в другой мне будет уже не устроиться. Новая квартира, автомобиль оформлены на жену, так что я вмиг стану не просто нищим, но и бомжом…