Любовь окрыляет - Галина Владимировна Романова

– Нет, ничего. – Она отступила, пожала плечами. – Просто…

– Что просто? – не понял он.

– Так, ничего. – Она повернулась и пошла к входной двери. – Ванечку я сама отвезу в садик. Ты ведь вечно с ним опаздываешь на работу. Ты не против?

Он был не против. Но поведению жены удивлялся до самого обеда. Все думал и думал, и про нарядный вид ее, и про жадный взгляд, которым она его ощупывала. С чего бы это? Поведение мужа странным показалось? Обычно на носочках перед ней, с поцелуями приставал, обниматься лез без нужды особой. А тут холоден и невнимателен. Может, призадумалась? Ну ничего, позвонит Наталье Ивановне, та ей советов надает, как с мужем себя вести, когда он такое вытворяет.

Конечно, она маме звонила. Та просто ей не ответила. А так звонила его бестолковая, не выросшая из детских колготок женушка. И даже не постеснялась признаться ему в этом.

– Ты маму не видел, Глеб? – задала она ему вопрос по телефону прямо в самый разгар обеденного перерыва.

– Что?! – Он едва макарониной не поперхнулся. – С какой стати мне ее видеть-то, Свет?

– Ну, мало ли… Чего ты сразу? – прошептала она с обидой. – Звоню, второй день звоню, а она не отвечает. Домашний молчит, мобильный вне зоны. Может, что-то случилось?!

– С кем?! С Натальей Ивановной?! – Он даже не выдержал и заржал в полное горло, как умалишенный, честное слово. Потом опомнился, люди в столовой начали на него обращать внимание, и проговорил тихо: – С ней ничего и никогда не может случиться, Света.

– Почему? – поспешила она оскорбиться и сердито вздохнула.

– Потому что с такими гадинами, как она, никогда и ничего не случается.

И он прекратил разговор, убрав мобильник в карман кителя. И до конца дня восхищался своей принципиальностью и смелостью, позволившими ему так раскованно вести себя с женой, теперь уже, возможно, и бывшей. Он еще не понял до конца, что будет дальше.

Он им, мать их, устроит обеды по субботам с вонючим пирогом с луково-рыбной начинкой! Он им преподаст уроки хороших манер, запрещающих шушукаться на кухне при закрытых дверях! И покажет не только, как красивые узлы на галстуках завязываются, но и где раки зимуют, точно!

Повторного звонка от жены Карпов уж точно не ждал. Он был уверен, что она обиделась за маму на него теперь смертельно. И разговаривать не станет, чему он не особо печалился. А может, уже и вещички свои потихоньку собирает, на что он втайне надеялся. Но она позвонила. Позвонила ближе к концу его рабочего дня и со странным трагическим напором в голосе спросила:

– Это ты???

– Я, а кто еще может ответить по моему телефону? – заметил он с сарказмом, решив не сдавать своих позиций ни в коем случае.

– Это ты сделал, спрашиваю???

К трагизму в голосе жены добавились истеричные нотки, что опять его не насторожило, а добавило решимости.

– Чего ты воешь, Света? – повысил он голос, в кабинете находился один и мог позволить себе особо с ней не церемониться. – Либо говори толком, либо… Я на работе, короче!

– Ты убил маму?! – взвизгнула она на такой высокой ноте, что у Карпова ухо заложило. – Это ты убил ее, Карпов?! Врач говорит, что она умерла еще в воскресенье! А ты…

– Света?! – Карпов приподнялся со стула и тут же упал на него снова, не зная, что нужно говорить сейчас и делать. – Света, что ты такое говоришь?! Ты где вообще сейчас?!

– Я? – она глубоко и протяжно всхлипнула. – Я сейчас в квартире мамы. Здесь милиция, врачи «Скорой помощи». Только… Только это ей уже не поможет. Она умерла, Глеб, понимаешь?!! Мама умерла!!!

– Так! Возьми себя немедленно в руки! – приказал он, стараясь говорить строго и не поддаваться предательскому страху, подкрадывающемуся откуда-то с затылка. – Что случилось с Натальей Ивановной?

– Умерла!

– Это я понял. – Карпов поморщился, говорить о теще, тем более проявлять какую-то заботу о ней ему не хотелось даже после ее смерти. – Приступ, инсульт? Что? Объяснить можешь толково? От чего она умерла, Света?

– Ее убили, Глеб! Убили в собственной квартире! – Светка уже рыдала в полный голос, и слышно было, как кто-то пытается ее напоить каким-то лекарством, уговаривая взять себя в руки. – Убили!!!

– Чего ты несешь? – проговорил он не слишком разборчиво и так же неразборчиво, но с раздражением добавил: – Кому она нужна, убивать ее!

– Я не сошла с ума, – немного успокоившись, видимо, все же выпила какое-то успокоительное, проговорила Светка через какое-то время. – И вместе со мной не сошла с ума группа оперативников, которая теперь здесь работает и опрашивает свидетелей. Никто ничего не видел и не слышал, Глеб! Квартира залита кровью… А никто ничего не слышал!

– Как она умерла?

Он выбрался из-за своего стола и направился к шкафу за курткой. Надо было собираться, ехать туда, что-то делать, хлопотать, что-то говорить. Светку как-то утешать, а утешать не очень хотелось, если честно. Да, а Ваньку она забрала из сада?

– Ванька у маминой соседки, – проговорила жена и тут же пояснила: – У Кристины, мама тебе о ней рассказывала. Тебе его потом придется забрать у нее. Я поеду сейчас в больницу. Там надо какие-то бумаги подписывать. Глеб!!! Ужас какой!!! Глеб, чего ты молчишь? Ты заберешь Ваню у Кристины? Просто я боюсь, что пока ты подъедешь, мы уже уедем отсюда. Ты не забыл ее, помнишь?

Да уж, забудешь тут!

Карпов усмехнулся.

Вот и повод нарисовался сам собой для новой встречи. Только говорить о чем теперь с Кристиной, непонятно. Он вроде бы должен теперь скорбеть, а не выходило. Притворяться он не умел. Если предложить ей нейтральную тему для разговора, она сочтет его черствым.

Домчался он до тещиного дома в рекордное время. Светка уже уехала с каретой «Скорой помощи», увозящей тело ее матери. А в квартире еще работали оперативники.

– Добрый вечер. Вы? – старший группы пожал ему руку, мельком глянул на удостоверение. – Зять, как я понимаю, покойной?

– Он самый. – Карпов внимательно осматривал следы крови на полу, стенах, меловой силуэт ненавистной ему женщины. – Ничего себе бойня!!!

– Да бойни никакой особой не было, – поморщился оперативник и вздохнул. – Проломили голову старушке, а она потом пыталась до телефона добраться. Ползла, вот, видите, откровенный след? Брызги на стенах, думаю, тоже вызваны ее передвижением. До телефона она так и не добралась, думаю… Не звонила, тещенька, в воскресенье вечером, нет?

И он пытливо уставился Глебу в глаза. Слышал, наверняка слышал Светкину истерику. Теперь начнет умничать.

– Мне не звонила. Да она и никогда мне на мобильный не звонила. А дома меня не было. Я вернулся поздно. – Глеб пожал плечами, осматривая дверной замок. – Следов взлома не обнаружили?

– Да нет. Сама открыла. – Оперативник нехорошо ухмыльнулся. – Знакомый, видимо, за дверью стоял. Не заезжали к теще на блины в воскресенье?