Охота на ведьму - Марина Серова

И вправду, в комнате было лучше. Тюль на окне шевелился от ветерка из открытой форточки.

— Кто такой Салазаров?

— Официально — спонсор здешнего центра нетрадиционной медицины. Меценат этакий, благодетель, вложивший в него деньги для блага страждущих. На деле — воротила, через которого баба Рита обосновалась здесь и теперь успешно потрошит кошельки страждущих — для себя и своего спонсора.

— Кто такая баба Рита?

— Ведьма.

— Да? — Воцарилась пауза. — Прямо так вот? И чем же она еще славна, кроме своего шарлатанства?

— Убийством Жени Реутовой.

— Да ты что!

Ерничать Константин начал от неожиданностей не хуже Аякса. Язвить. Это ничего, простительно. Сейчас я ему все растолкую. Человек, взявшийся за оружие, имеет право, нет, он должен знать, за и против кого его направляет. Только тогда он действительно боец.

— Центр бабы Риты, Костя, это сборище людей, — я пока не знаю, сколько их там, да это и не важно, — исповедующих культ Сатаны и, похоже, здорово офанатевших на этом. А церковь Сатаны — наиболее злоносная религиозная организация, зарекомендовавшая себя так еще со средних веков.

— Звучит довольно сказочно, — в сомнении покрутил головой Костя.

— Мне сразу странным показался характер ранения, помнишь? Удар, разрез и извлечение ножа?

— Да, мы с тобой об этом говорили в машине, по дороге со свалки.

— Дома я все мучилась, припоминая, что мне это напоминает? Дошло — ритуал жертвоприношения в церкви Сатаны. По описаниям — очень похоже. Вчера за неимением лучшего я посетила центр этой «бабы». И по атрибутике, и по разговору, в основном с его хозяйкой, мне стало ясно — сатанисты, причем убежденные. А ведь девушка из Красноармейска приехала именно к ним, полечиться. Побывала на приеме, приняла сеанс, об этом запись в их регистрационном журнале есть, и на следующий день была убита известным тебе способом.

Предположение вроде бы получило обоснование, но предположением пока и осталось. Ни одного объективного довода для перевода его в разряд фактов у меня не было.

После этого я узнаю о Салазарове, покровителе сатанистского кобла и об изгнании бомжей со свалки. Бойцы отмороженные, постаравшиеся там, действовали не по своей инициативе. Городская помойка в область их интересов входить никак не может, им с нее просто нечего взять. И уж никоим образом их не интересуют обитающие на ней отщепенцы. Значит, если сами они не имели отношения к трупу, то, мордуя и прогоняя оттуда бомжей, они выполняли чей-то заказ. Человек, заказывающий отморозкам работу, должен иметь связь с их авторитетами и деньги для оплаты услуг.

— А если труп — дело рук самих отморозков?

— Не исключаю, но маловероятно. С какой тогда стати Салазарову после звонка Аякса организовывать на нас милицейскую облаву в подвалах?

Константин потерял нить, покрутил головушкой и потребовал:

— Нет, Тань, давай по порядку. Некто заказывает буйным молодцам удалить со свалки бомжей, чтобы те, если им случилось быть свидетелями выгрузки трупа, не помогли работе следствия, если уже не помогли к тому моменту. Дальше!

— При посещении «бабского центра», перед уходом уже, меня посетило вдохновение к импровизации. Пришла я туда в качестве пациентки, приняла, как полагается, сеанс их молельных услуг, очень мило побеседовала с самой бабой Ритой, а перед уходом осведомилась у ее подручницы — не поступят ли они со мной после повторного сеанса как с Женей Реутовой — не приготовят ли из меня жертву во имя, так скажем, их неординарных целей.

— Ты провоцировала их! — моментально сообразил Константин.

— Вот именно! — Его сообразительность меня радовала. — А как же еще я могла заставить их раскрыться? И вечером меня попытались убить.

Константин поднялся, прошелся взад-вперед по комнате. Мала ему комната. Ему бы в его спортзал сейчас, размяться.

— Получается, что эта самая баба Рита, возможно, так обеспокоилась твоей догадкой, что послала к тебе убийцу?

— Баба? Едва ли. Нет. Она из Питера, центров у нее по России несколько, этот, похоже, новый, не раскручен еще как надо, вот и торчит здесь. Корней в Тарасове не имеет, связей глубоких, скорее всего, тоже, а заказать убийство, да в такие сроки, это суметь надо!

— Что же, Салазаров? — Костя нахмурился, оценил мысль. — Сомневаюсь!

— Это твое право. Только как по-иному ты объяснишь появление милиции в подвалах?

— Рассказывай! — потребовал, подтверждая свое бессилие к самостоятельному анализу ситуации.

Ну, не развит он в этой области, так она ему и не нужна. По-другому он зарабатывает. И в его сфере деятельности, по-моему, ему равных нет.

— Милицию, пытавшуюся накрыть нас в подъезде, могли вызвать сами киллеры, не исключаю, но для них это опасно, может произойти накладка, и менты, приехавшие раньше времени, повяжут их у моего теплого трупа. Да и ход такой для убийц, согласись, уж слишком нетрадиционный. Зачем это им надо, в конце концов? С двумя-то пистолетами да бояться бабы! Ведь если бы не ты, он бы меня застрелил с гарантией, потому что сопротивляться я уже не могла. Даже если иметь в виду, что на профессионалов они не похожи, класс игры не тот, топорная работа, шансов уцелеть у меня не было. Все это, Константин, наводит на мысль, что кашу заварили наспех.

— Кашу — ладно, а что же милиция? Ее появление ты не объяснила.

— Милиция не вписывается в картину случившегося, если не принять единственного предположения, не имеющего вариантов и альтернатив — убрать киллера. Убрать его так, чтобы исчез он для всех и навсегда, и с ним исчезло бы имя заказчика убийства. Но для этого нужны очень плотные связи в верхах милицейских эшелонов. А сам процесс исчезновения можно обставить и не в Тарасове, это уже техника.

— Что-то уж больно изощренно все!

Сомневайся, Костя, сомневайся, милый! Чем больше сомневаешься, тем большая потом будет у тебя уверенность.

— Пока ты в комнате с убийцей разговаривал, я в ванной тряслась, умывалась и очень напряженно, прямо-таки лихорадочно думала, прикидывала со всех сторон — кому выгодно сбыть Танечку Иванову с воза, какой кобыле от этого полегчает, и ничего в тот момент меня больше не интересовало, потому что повторения происшедшего мне не хотелось до поросячьего визга! До ванной и после нее я тоже головой работала, и вот как у меня выстроилось.

Жене Реутовой вспороли живот твердой рукой и с хирургическим хладнокровием. Не хирургическим, правда, инструментом. И ее тело попадает на свалку. Хладнокровные люди, они что, не могли скрыть его как-нибудь по-иному, надежнее? Не думали, стало быть, об этом всерьез, другим были заняты.

Характер умерщвления, вид раны, предполагаемое орудие, пол и возраст жертвы навели на мысль об обрядовом убийстве, и сатанисты отыскались тут, неподалеку, и очень испугались прямо поставленного вопроса, потому что никак его не ожидали. Позвонив после телепередачи, в которой на весь город показали фотографию Жени, они считали себя застрахованными от неожиданностей и рассудили верно — позвонить надо, следствие рано или поздно все равно на них выйдет, а так они долг свой исполнили, что же еще? И вдруг — на тебе!