Ключи от жизни - Марина Серова

Покровск, конечно, недалеко от Тарасова. Лишь мост через Волгу переехать. И как к вокзалу проехать, я знала. Довольно медленно продвигаясь в вечернем потоке машин, я думала о том, сколько домов придется обегать, чтобы отыскать торговку молокопродуктами. Да и пригодятся ли мне ее воспоминания? А еще интересно, что там Анатолий Несторович, уже звонил мне? Жаль, что не успела продиктовать ему номер моего сотового. Была бы сейчас в курсе всего, что нарыла милиция…

К счастью, сегодня средняя полоса моста была открыта для транспорта, идущего в Покровск, а не наоборот. Не пришлось ползти черепахой за троллейбусами и автобусами.

Вырвавшись на оперативный, так сказать, простор, я неслась как угорелая, обгоняя впереди идущие автомобили и нарушая тем самым правила движения. Но ближе к милицейскому посту сбавила скорость и сделалась примерным водителем. Времени на выяснение отношений с гибэдэдэшниками нет.

В Покровске, остановив машину на привокзальной площади, я вышла и огляделась вокруг. Куда идти? Вправо? Влево? Кругом частные домишки. И везде могут держать двух коров и свинью.

В двадцати метрах от меня располагалась шашлычная. За несколькими столиками, между которыми вальяжно прогуливались куры, старательно выискивая хлебные крошки, сидело по паре-тройке мужиков. Они с наслаждением потягивали пиво и оживленно беседовали, используя в основном для изложения своих мыслей отнюдь не литературную лексику. Обратив свое внимание на двух самых затрапезных мужичков, одетых вовсе не как отъезжающие, а, скорее, как уже «отъехавшие», направила к ним свои стопы.

Подошла к столику, но эта парочка не обратила на меня никакого внимания. Остальные же посетители шашлычной, будто подсолнухи, повернули головы в мою сторону и разом замолчали. Я с достоинством выдержала взгляды покровских джентльменов.

— Простите, что отрываю вас от ужина, — тактично вмешалась я в жаркий спор мужчин, которые, словно близнецы-братья, имели абсолютно круглые красные рожи, блестящие загорелые лысины и незатейливые синие татуировки на плечах в виде якорей. Некогда белые майки, служащие обычно нижним бельем, туго обтягивали их выпирающие животы. Оба нехотя обратили на меня свои осоловелые взоры, в которых не читалось и намека на любопытство.

— Вы случайно не знаете Клавдию? Высокая полная женщина в белом платке. У нее две коровы. Она молоком торгует.

— А вон, — неопределенно махнул один из них рукой куда-то себе за спину и, уже обращаясь не ко мне, произнес: — Так что ты можешь не лечить меня с этим комбинатом! Я четыре года там вонью дышал, а потом оказалось…

— Да пошел ты… — выпалил второй, привстав из-за стола.

— А поточнее нельзя? — повысила я голос.

Первый лишь искоса взглянул на меня и снова махнул рукой назад:

— Да вот дом. С зеленым забором. — И тут же снова обратился к собеседнику: «Да сам пошел ты! Говорю тебе, что Родин там всей бухгалтерией заправлял, а потом его…»

Я не стала слушать, что случилось с Родиным, и пошла в заданном направлении, не поблагодарив «морячков». Им все равно не до меня и не до этикета.

Подойдя к дощатому забору, выкрашенному в ядовито-зеленый цвет, я без труда отыскала калитку и постучала в нее железякой, болтающейся на одном гвозде. В ту же секунду раздался угрожающий лай явно здоровенной псины, забившей тревогу по ту сторону забора. Я опасливо отступила назад и стала ждать. Стучать дальше не было смысла — из-за собачьего рыка все равно ничего не было бы слышно.

Наконец собака стихла, калитка отворилась, и в проеме появилась Клавдия. Она была выше меня на полголовы, в белом платке и в платье, которое вполне сошло бы за чехол к малолитражке.

Я еще отступила назад и вымученно улыбнулась:

— Вы Клавдия? Простите, не знаю вашего отчества.

— Александровна, — громогласно подсказала тетка, глядя на меня сверху вниз, и тут же добавила: — Молоко кончилось. Теперь только вечернего ждать. Приходите часиков в десять.

— О, мы почти тезки. Но я не за молоком. Хотя, конечно, не отказалась бы от кружечки. У меня к вам другое дело. Я из милиции.

Одутловатое лицо Клавдии Александровны вытянулось в испуге, она поднесла мощную руку ко лбу и замерла. Тут я смекнула, что женщина, очевидно, не платит налоги с продаж частной продукции, потому и занервничала так. И сразу поспешила ее успокоить: