Чистосердечное убийство - Алексей Макеев

Прыгунова и Семенов вышли, а спустя короткое время в кабинет вошла Настя Клюкина. Когда она села, Гуров сразу приступил к расспросам:

— Скажите, Настя, что вы делали сегодня утром?

— Что делала? — переспросила девушка, глядя куда-то в угол. — Да как всегда. На стол подавала, убирала…

— Кому же вы подавали?

— Да Константину Викторовичу, Ольге Григорьевне…

— А Кате?

Настя запнулась, явно не зная, что ответить. Затем негромко произнесла:

— Нет, ей не подавала…

— А почему?

— Я… у меня голова разболелась, и я к себе в комнату ушла.

— И сколько же времени вы там были?

— Не знаю… я на часы не смотрела…

— Так я вам скажу, — заявил сыщик, — если сопоставить показания остальных свидетелей, с которыми мы уже побеседовали, получается, что вы отсутствовали не меньше двух часов. И часто у вас случаются такие сильные приступы головной боли?

Девушка молчала.

— И кому еще вы говорили, что у вас болит голова?

Настя продолжала молчать.

— Скажите лучше, где вы были на самом деле, — предложил ей Гуров. — Здесь совершено убийство, это дело серьезное. Мне кажется, вы к этому не причастны, но своим запирательством наводите на себя подозрения.

— Я не могу, не могу сказать! — воскликнула девушка. — И вы правы, к смерти Виктора Петровича это никак не относится! Это только мое дело! Больше я ничего не скажу! — С этими словами Настя вскочила и выбежала из комнаты.

— Вон оно как… — пробормотал Гуров. После чего вышел из кабинета, заглянул в гостиную, где все еще сидела Ольга Григорьевна, и попросил ее позвать к нему на беседу садовника Алексея Петренко.

Через несколько минут появился садовник, на ходу снимавший измазанные землей перчатки.

— Вызывали? — коротко спросил он.

— Да, вы садитесь вот сюда, — предложил ему Гуров. — Видите ли, в связи с убийством Виктора Петровича Шаталова мы опрашиваем всех обитателей усадьбы. Теперь и до вас очередь дошла. Скажите, чем вы занимались сегодня утром?

— Я встаю рано, — начал свой рассказ Петренко, — обычно в половине седьмого. И сегодня так же встал. Позавтракал на кухне…

— А кто еще в это время там находился? Кто в усадьбе был на ногах к этому времени?

— На кухне мы были втроем: я, повар Гена Селезнев и горничная Настя, — объяснил садовник. — А на веранде завтракали Виктор Петрович с Русланом. Позже к ним присоединилась Ольга Григорьевна. Остальные еще не встали.

— Хорошо, продолжайте.

— Я поел и пошел работать. Готовил компост для подкормки многолетников, это у меня заняло почти все утро. Только часам к девяти закончил, сел передохнуть. Потом пошел розы обрезать, подвязывать. Я как раз этим занимался, и тут со стороны усадьбы донеслись крики, потом из дома выбежали Ольга Григорьевна и Костя… Так я узнал, что Виктор Петрович погиб. Ну а потом…

— Погодите, — остановил его сыщик. — Про «потом» вы еще расскажете. Сейчас скажите вот что: где именно вы находились во время работы?

— Где находился? Но это не было какое-то одно определенное место. Компост я готовил в своем сарайчике — он на задах стоит, могу показать. А потом ходил по всему участку, где растут розы, астры, лилейники, клематис, остальные многолетние.

— Из сарайчика на задах, понятное дело, много не увидишь, — заметил Гуров. — Хотя и оттуда можно кое-что заметить. Например, оттуда, как я понимаю, хорошо видна веранда. А из других мест, где вы работали, видна калитка, ведущая на участок?

— Ну, от роз видна, — буркнул садовник, глядя в пол. — От бордюра, где астры растут… да, тоже видна…

— То есть большую часть времени, которое меня интересует — от семи до девяти утра, — вы видели калитку, ведущую на участок. А теперь, Алексей Федорович, постарайтесь точно припомнить, кто выходил и входил через эту калитку. Только не говорите мне, что вы ничего не видели, а если видели, то не запомнили. Мне кажется, что вы человек очень даже наблюдательный.

— А я и не говорю, что не помню… — пробурчал Петренко. — Кто выходил… Ну, первые, наверное, как раз Виктор Петрович с Русланом вышли — они на рыбалку отправились, когда еще семи не было.

— Так, понятно. А дальше?

— Дальше… Дальше Ольга Григорьевна пошла гулять.

— Во сколько это было?

— Где-то спустя полчаса после мужа.

— Как она была одета?

— Я как-то не обратил внимания…

— И все же постарайтесь вспомнить. Это очень важно.

— Хорошо, сейчас… на ней были… да, она была одета в шорты… и еще блузка, или скорее футболка…

— Какого цвета?

— Кремового… или бежевого…

— Ясно. А кто еще выходил?

— Потом пошла гулять Лиза Прыгунова…

— А она как была одета?

— Она мне объясняла, что загара боится и всегда носит длинное платье, даже в жару. Так что на ней было платье бежевого цвета.

— А куда они обе направились? Ведь через решетку ограды видно, в какую сторону человек идет.

— Да, какое-то время видно… И Ольга Григорьевна, и Лиза пошли налево.

— То есть в сторону леса?

— Да.

— Давайте дальше. Кто еще выходил?

— Следующая вышла Катя — это девушка Кости, где-то около десяти часов.

— И больше никто?

— Нет, больше никто.

— А Настя?

— Что Настя?

— Настя Клюкина никуда не выходила?

— Нет, не выходила.

— Тогда скажите, пожалуйста, где же находилась младшая горничная с семи часов, когда вы все завтракали, и до десяти, когда пришло известие о смерти Шаталова?

— Откуда же я знаю? — возмутился садовник. — Мое дело — растения выращивать, а не за людьми следить.

— Верно. Только вы, передвигаясь по всему участку и видя дом со всех сторон, не могли не заметить, куда подевалась младшая горничная. Причем Катя, когда встала, ее искала и не могла найти. Она сказала о своих поисках повару Геннадию. И хотя я с ним еще не беседовал, но уверен, что он заглядывал в комнату Клюкиной — но ее там не было. Так где же она находилась? Скажите, Алексей Федорович, помогите следствию.

Садовник некоторое время молчал, потом произнес:

— Я в частную жизнь других людей не суюсь. Это их дело, и я им не судья.

— Так-так-так… — протянул Гуров. — Хорошо, можете не рассказывать, я сам догадаюсь. Наша милая Настенька была с Костей Шаталовым?