Каталог киллерских услуг - Алексей Макеев

Пашка без труда пресек попытку Давыдова схватить его за горло, быстро оглянулся и коротко двинул разбушевавшегося друга в солнечное сплетение. Давыдов охнул, согнулся пополам и стал сползать со скамьи. Пашка успел подхватить его и привести в более-менее вертикальное положение. У Давыдова все плыло перед глазами.

– Не дури! – тихо, но внушительно процедил Пашка, за грудки притягивая к себе Давыдова. – Люди смотрят! Подумаешь, какой чистоплюй нашелся! Херувим с крылышками! Думаешь, я не знаю, как современный бизнес делается? Чтобы чего-нибудь добиться, нужно куче народу кислород перекрыть. И ты перекрывал, скажешь, нет? Рук не марал, тут я согласен, для этого у тебя кишка тонка, но когда можно было – давил тех, кто тебе мешал. С помощью покровителей, банков – не знаю, кто тебе еще помогал… Я просто довел вашу философию до логического конца. Да, это мой бизнес! И он ничем не хуже твоего, поверь. Потому что твои удачи – это всегда неудачи другого. Кровь, пот и слезы, одним словом…

– Я никогда никого не давил, – угрюмо сказал Давыдов, который начал приходить в себя.

– Да? – издевательски произнес Пашка. – Ты кого сейчас хочешь обмануть – меня или себя?

Он презрительно оттолкнул от себя Давыдова, и теперь они сидели порознь, словно два человека, случайно очутившиеся рядом на одной скамейке. Вспышка гнева у Давыдова прошла, и теперь он находился в состоянии, близком к отчаянию. Теперь он понял, что тяготило его в последнее время, откуда взялось то чувство вины, не дававшее ему спокойно спать. Подсознательно он с самого начала понимал, в чем дело, но не хотел себе в этом признаться. Теперь все точки над «i» расставлены. Пашка во многом прав, и никуда от этой правды не денешься. Единственный выход – немедленно пойти в милицию и обо всем рассказать. Но тогда неизбежно – соучастие в убийстве, тюрьма, конец карьере, а может быть, и кое-что похуже. Да и выдать друга, даже такого, как Пашка, Давыдов не мог. По его понятиям, это было подлостью.

– Не зря, значит, Савелий меня предупреждал, – словно в забытьи пробормотал он. – Действительно, от тебя нужно держаться подальше…

– Кто это – Савелий? – насторожился Пашка. – Откуда он меня знает? Ты все-таки говорил с кем-то обо мне?

– Да не дергайся ты! – с неприязнью сказал Давыдов. – Не знает он тебя. Откуда ему тебя знать? Это мой шофер. Догадался, что ты за человек. А я вот не раскусил. Старая дружба мне глаза затуманила.

– Ах, вот как! Догадался! Догадливый у тебя шофер! – со странным выражением сказал Пашка и зачем-то опять спросил. – У тебя один автомобиль – тот самый «Ауди» 734?

– Разумеется, один, – буркнул Давыдов. – Я не олигарх – по десять машин иметь.

– А самому управлять западло, что ли? – насмешливо спросил Пашка. – Зачем водилу завел?

– Так надежнее, – угрюмо сказал Давыдов. – Я вожу плохо, да и по дороге иногда приходится делами заниматься. С водителем спокойнее.

– Понятно, – кивнул Пашка. – Он и домой тебя вечером отвозит?

– Отвозит. А в чем дело?

– Да просто интересно, как состоятельные люди живут, – невозмутимо объяснил Пашка. – Помнишь, Скотт Фицджеральд сказал – богатые люди не похожи на нас с вами? Ты себя ощущаешь богатым?

– Я тебе уже говорил, для меня главное не деньги, а дело, – с раздражением отозвался Давыдов.

– Значит, Фицджеральд прав, – засмеялся Пашка. – Точно, не похожи. Меня-то прежде всего деньги интересуют. Кстати, давай договорим, раз уж начали. На чем мы с тобой все-таки порешим – оплатишь мне сделанную работу, и на этом ставим точку, или добьем до конца господина Величко? Я бы на твоем месте выбрал второе. Не даст он тебе теперь спуску, Леша! Не успокоится, пока не пустит по миру, помяни мое слово! Доказательств против тебя у него нет, но намек я ему сделал. Теперь как в уличной драке – бейся до последнего, иначе хана!

– Наверное, по-своему ты прав, – глухо сказал Давыдов. – Только мне от этого не легче. Не этого я хотел. Я все могу понять, но убийство… А теперь что же? Намек, говоришь, сделал. Величко достаточно и намека. Для него я теперь – человек вне закона. И ты это прекрасно понимаешь. Гад ты все-таки, Пашка! Затянул меня в болото, из которого не выбраться…

– Не преувеличивай, все идет нормально, – небрежно заметил Пашка. – Если бы тебе удалось справиться со своими истериками, вообще все было бы расчудесно. Я тут навел кое-какие справки. Твой Величко далеко не безгрешный человек. В милицию он не побежит. И намеки правильно понимает. Когда он почувствует, что его драгоценной жизни угрожает опасность, он протрубит отбой – вот увидишь. Тут главное – не дать понять, что между нами имеется связь. Для всех ты чист и невинен как дитя. Меня как бы вообще нет. А с твоими обидчиками расправляется рок. Ну точно как у Шекспира. Это всегда производит впечатление, даже на таких дуболомов, как Величко. Вот только ты говоришь, твой шофер меня видел. Это очень нехорошо. Придется нам усилить конспирацию. Будем встречаться реже и по особому сценарию. Я все обдумаю. А ты даже имени моего не вспоминай и шоферу своему запрети. Нет меня!

– А с чего ты решил, что я буду и дальше идти у тебя на поводу? – хмуро сказал Давыдов. – Да забери ты свои семь тысяч, подавись! Завтра последний раз встречаемся – хотя бы здесь же, скажем, в двенадцать часов, и ты получишь эти деньги. И больше я действительно не желаю даже имени твоего слышать! – Он решительно встал, повернулся и торопливо пошел прочь, будто опасался, что Пашка попытается задержать его.

Но Пашка не стал этого делать. Он лишь озабоченно посмотрел Давыдову вслед, дождался, пока тот исчезнет с аллеи, а потом достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

– Кузя! Это я, – негромко сказал он. – Значит, как я и думал – у этого идиота водила что-то пронюхал. Ты сделал, что я тебе велел? Занимаешься? Ну давай, как только будет результат – перезвони. Я буду этого кретина отслеживать. До упора. Сам он вряд ли на что-то решится, а вот водила может подгадить. Ну до связи, пока!