...И грянул гром - Фридрих Незнанский

— Скорее всего, да. И нужен он им именно как проводник краснохолмского экстези в той среде, в которой варится Пианист.

И снова Голованов вспомнил о Марине, которая надеялась на его силу и возможности Турецкого и была уверена, что они вернут ей сына.

— А в Краснохолмске… В Краснохолмске у вас есть какие-нибудь завязки?

Сергачев, к которому был обращен этот вопрос, покосился на своего шефа, и тот утвердительно кивнул.

— Есть и завязки. Если, конечно, вы хотите спросить, с кем конкретно будут контактировать в Краснохолмске Вассал с Пианистом.

— И кто же это? — не выдержал сергачевской тягомотины Голованов. Хотя, впрочем, и капитана можно было понять. Его группа провела многомесячную оперативную разработку, пытаясь вытащить на свет божий голову змеи, как довольно образно выразился хозяин этого кабинета, и открывать все карты первому встречному… Глупее, пожалуй, нельзя было и придумать.

Видимо сделав для себя лично какие-то выводы, в разговор вмешался Замятин:

— Я вижу, что вы заинтересованы в вашем клиенте не менее нашего, и я был бы рад, если бы мы сообща сумели не только вытащить его из этого дерьма, но и завершить всю операцию. Короче говоря, хотел бы предложить вам следующее…

После довольно неприятного, почти коммунально-скандального выяснения отношений с женой, которые вылились в уже привычные претензии, «что я лучшие годы тебе отдала, да и замуж выходила не за офицера-неудачника, превратившегося в никому не понятного детектива-охранника, а за молодого лейтенанта, мечтавшего стать генералом», последнюю ночь в Москве Голованов провел у Марины. Чудецкая не знала, на какой пуфик его усадить, когда он сообщил ей, что ее Дима жив и здоров, однако в силу своей непутевости, а также каких-то дополнительных обстоятельств, которые еще предстоит выяснить, пребывает сейчас в другом городе, и он, Голованов, завтра утром вылетает туда. Вылетает со своим товарищем, который должен будет его подстраховать.

— Так, может быть, и я… с вами? — робко попросила Марина. — Все-таки мать.

Однако, после того как он серьезно посмотрел на нее, разговоров на эту тему более не заводила.

Чувствуя его внутреннюю силу, на которую хотелось бы опереться любой женщине, а также его явное превосходство в знании того, что называется жизнью, она готова была полностью доверить ему судьбу своего сына, и это не могло не накладывать на Голованова еще большие обязательства.

«Господи, — размышлял он, лежа на широченной постели и уставившись неподвижным взглядом в темный еще в этот предутренний час потолок, — отчего в этой жизни все через задницу? Жена с восьмилетним образованием и незаконченным медицинским училищем едва ли не с дерьмом тебя сравнивает, уверовав в то, что ты полный неудачник по жизни, а довольно образованная, интеллигентная женщина, которую уже лет десять как бросил муж и которая всего в этой жизни добилась самостоятельно, а добилась она немалого, сумела разглядеть в нем нечто такое, что заставляет и его самого по-новому смотреть на себя. И почему не наоборот? Ведь когда они познакомились с нынешней женой, а было это чуть ли не двадцать лет назад, она вроде бы тоже любила его, а на деле ничего не вышло…»

Неудачник… дерьмо и пьяница, хотя он никогда не злоупотреблял этим зельем да и не мог злоупотреблять… отставник, ничего не добившийся в жизни…

Эти эпитеты все чаще срывались с уст жены, и она уже не стеснялась в выражениях даже при дочери, хотя той было откровенно жаль отца.

«А может, — тяжело вздохнув, размышлял Голованов, — все хорошее, как и хорошая живопись, видится на расстоянии, а все плохое и наносное — в упор?»

Покосившись на мирно посапывающую Марину, Голованов прикрыл легким одеяльцем матово-бледную в лунном свете обнажившуюся ее грудь и осторожно, чтобы не нарушить умиротворенный предутренний сон, легко соскользнул с кровати и босиком прошлепал на кухню.

Наполнил водой чайник, достал из шкафчика заварку и тяжело опустился на край мягкого уголка, продолжая думать о своем дальнейшем житье-бытье.

Еще днем, в телефонном разговоре с Мариной, когда он сказал ей, что перед отлетом в Красно-холмск ему надо хотя бы на часок-другой заехать к себе домой, она восприняла это с откровенной ревностью. Почему? Неужели уже дошло до этого?..

По легенде, разработанной в ведомстве Замятина, Голованов, прекрасно владевший немецким языком, превращался в немецкого предпринимателя российского происхождения, которого сопровождал в поездке по России телохранитель Агеев. Однако все документы, включая и липовую ксиву, можно было получить только в день отлета, и в два часа пополудни, как и было оговорено, Голованов с Агеевым переступили порог уже знакомого кабинета. Поднявшийся навстречу полковник с нескрываемым интересом осмотрел прикид уже немолоденьких детективов «Глории» и прицокнул языком, явно довольный увиденным. «Господин Голованофф» со своим «телохранителем» вводились в завершающую стадию разработанной в Москве операции, и от того, насколько правдоподобно они сыграют свои роли, зависело очень многое.

— Прошу, господа, — хмыкнул Замятин и тут же распорядился насчет кофе. — Чаю не предлагаю, — извинился он. — Крепенького «купчишку» немцы не пьют, а ополоски гостям предлагать не в моих правилах.

Предприниматель с телохранителем по достоинству оценили заботу полковника наркополиции.

Пока секретарша готовила кофе, Замятин выложил на стол два конверта с документами и в знак внимания поднял руку:

— Ну что касается вашей ксивы, то с ней вы и в дороге можете ознакомиться, а сейчас главное.

Он задумчиво потер кончиками пальцев переносицу, словно решая сам для себя, что же на самом деле является главным, а что второстепенным в разработке московско-краснохолмской операции, и тяжело вздохнул.

— Прошедшей ночью в Москве убиты владелец престижного ночного клуба и диджей также довольно известного среди московской богемы ночного клуба. И эти два убийства, совершенные, судя по почерку, одной и той же бригадой киллеров и завязанные в единую цепочку, дают пищу для довольно серьезных размышлений.

— Захват потенциальной территории? — предположил молчавший до этого Агеев.

— Совершенно точно.

— И вы считаете, что эти два убийства — заказ хозяина «Аризоны»?

— С некоторым уточнением, — немного подумав, ответил Замятин. — Московское поле для краснохолмского экстези расчищает не только господин Дебабов, который уже давно присматривается к особо престижным ночным заведениям, но и его напарник по наркобизнесу Николай Похмелкин, сын вице-губернатора из Краснохолмска, Ник. И в этом случае, как мне кажется, становится понятным и вполне объяснимым интерес к Чудецкому, проявленный не только Вассалом и его прямым хозяином, но и господином Похмелкиным.

— Вербовка Пианиста как еще одного поставщика экстези из Краснохолмска в Москву?

— Не совсем так. Ваш Дима Чудецкий интересен хозяину краснохолмского экстези как профессиональный музыкант, возможно даже еще одна восходящая звезда на российском небосклоне, через которого можно будет значительно расширить сеть тех элитных ночных клубов и столь же элитных дискотек, куда пока что закрыт доступ доморощенному краснохолмскому товару.