Один раз в миллениум - Чингиз Абдуллаев

— Нет. Он проводил вас, дождался домработницу и уехал,оставив ее дома одну. Когда он вернулся, дверь была заперта изнутри. На кухнележала мертвая женщина. На седьмой этаж посторонний попасть не мог, жалюзи набалконах были опущены. Экспертиза установила, что она умерла сразу после того,как выпила отравленной воды из бутылки, которая стояла на кухне.

— Сколько ей было лет? — поинтересовалась ОксанаГригорьевна.

— Пятьдесят девять. Если вы думаете, что она была еголюбовницей и он пытался от нее избавиться, то ошибаетесь.

— Я ничего такого не сказала. Только спросила, сколько ейбыло лет. Кому понадобилось травить эту несчастную? Или Эдуарда Леонидовича?Кому они были нужны? Я думаю, что произошла трагическая случайность.

— А если нет? В доме не было яда. Нужно еще выяснить, какимобразом он оказался в бутылке с минеральной водой.

— Кого Халупович принимал до меня?

— Двух женщин. Двух своих знакомых, которых он знал до вас.

Она нахмурилась. Разговор был ей неприятен, но онамужественно продолжала его, не пытаясь уйти от расспросов. Она была сильнойженщиной, и Дронго понимал, что она также анализирует ситуацию, пытаясь найтирешение.

— У него слишком много знакомых женщин, — жестко усмехнуласьона. — Кто это был? Он говорил вам, кто приезжал к нему до меня?

— Я с ними даже беседовал. Это знакомые Халуповича, скоторыми он общался много лет назад.

Она улыбнулась. Потом рассмеялась. Затем налила в стаканводы и залпом его выпила.

— Значит, он решил собрать всю свою коллекцию? — горькозаключила она. — Значит, я была для него только бабочкой, украшением егоколлекции?

— Не нужно так категорично, — возразил Дронго. — Это былаего мечта — собрать в Москве женщин, с которыми у него связаны самые лучшиевоспоминания. Вы ведь тоже только что говорили, что Халупович был лучшим вашимвоспоминанием. Может быть, вы в его жизни тоже были таким воспоминанием? Развеподобное исключено?

— С вами трудно спорить, — призналась она. — Я недавнобросила курить. У вас нет сигарет?

— Нет, я не курю.

— Я могла бы с вами согласиться, но ведь он пригласил идругих женщин.

— В сорок пять лет жизнь мужчины только начинается, —напомнил Дронго слова, сказанные ею несколько минут назад. — У него было не такмного женщин, как вы думаете. Хотя, может быть, вы правы — их было так много,что он несколько запутался. Кроме вас, в его жизни были еще две женщины,встречи с которыми он хотел вспомнить. Эти встречи были для него очень важны.

— Приятнее быть одной из трех, чем одной из многих, —саркастически заметила она. — Кто эти женщины?

— Он хотел вас друг с другом познакомить. Устроить этакийвечер воспоминаний. Один раз в миллениум, как он говорил. Собрать вас, чтобывспомнить лучшие страницы собственной судьбы. По-моему, идея несколькоэксцентричная, но у каждого человека есть свои эстетические категории.

— Может быть, яд положила одна из этих женщин? —предположила Оксана Григорьевна. — Она могла узнать, что Халупович готовитсявстретиться с другой женщиной и приревновать его к сопернице.

— К какой сопернице! Он не виделся с ними больше двадцатилет. Встретив на улице, они бы его не узнали.

— И выходит, что я единственная подозреваемая?

— Не думаю, что единственная.

Она оценила его тактичность. Пожала плечами. Потомотвернулась к окну. Очевидно, она обдумывала ситуацию.

— В любом случае, — наконец произнесла она, — глупо что-либоскрывать. Нужно поехать в прокуратуру и рассказать все как есть, чтобы избежатьненужных осложнений. Я думаю, мне поверят, хотя неприятности мне, конечно, ненужны.

И в этот момент, словно услышав ее слова, зазвонил телефон.Дронго подошел к телефону, поднял трубку.

— Это я, — услышал он торопливый голос Трошкина, — звонилЭдуард Леонидович. Он задерживается в прокуратуре. Просил его извинить. Еслихотите, мы отвезем вас в наш офис. Вы уже закончили разговор?