Радикальный удар - Альберт Байкалов

— Когда у ментов конец рабочего дня? — спросил Байсагар.

— Примерно в семь вечера они разъезжаются по домам, — ответил Чана. — Хотя точно сказать не могу.

— Но ты же сидел здесь? — удивился Байсагар.

— Ты что, глупый, да?! — вспылил Чана. — Меня в камере держали. Просто когда отпустили, я купил билет и вернулся сюда. Весь день наблюдал.

— Не кричите так громко, — попросил Кава. — Мы и так привлекаем внимание.

— Идут! — одними губами проговорил Чана.

Однако оба дружка его услышали.

— Где? — заволновался Кава.

— Вот толстый, и с ним белобрысый, — показал рукой Чана. — Это они.

— Ишаки, — зло процедил сквозь зубы Байсагар.

— Заводи! — приказал Чана Каве.

Тем временем менты уселись в машину и стали выезжать со стоянки.

— Давай за ними! — Чану затрясло от злости.

— Они что, вдвоем ездят? — расстроился Байсагар. — Как тогда быть?

— Тогда будем ждать, когда поедет один, — принял решение Чана.

Между тем «БМВ» с милиционерами свернул во двор пятиэтажного дома и встал.

— Проезжай мимо! — скомандовал Чана и лег на сиденье.

Кава проехал к дальнему подъезду и остановился.

— Что теперь? — продолжая лежать, спросил Чана.

— Пусть кто-то выйдет и зайдет в подъезд. Для виду постоит и вернется, — попросил Кава. — Ваши друзья сидят в машине. Мне их видно в зеркало заднего вида.

— Может, что-то заподозрили? — заволновался Чана.

— Вряд ли, — цокнул языком Кава. — Видно, как руками машут. Спорят о чем-то.

— Наверное, твои деньги делят, — съязвил на чеченском Байсагар.

— Они не мои, — огрызнулся Чана. — Иди!

Байсагар вышел из машины и скрылся за дверями подъезда.

— Все ясно, — наблюдая, как милиционер выбрался из машины, облегченно вздохнул Кава. — Здесь напарник водителя живет.

— Патык? — спросил Чана.

Ему очень хотелось выглянуть, но он опасался, что появившийся в салоне пассажир сразу привлечет внимание. Тем более они имеют дело не с обычными людьми, а с ментами.

— Все, выезжает, — сообщил Кава.

— Где Байсагар? — заволновался Чана.

— Идет, — ответил водитель, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Давай быстрее! — поторопил Байсагар, плюхнувшись на свое место.

— Не стоит суетиться, — ответил Кава. — Наша задача — остаться незамеченными. Выедем со свистом — найдутся такие, кто обратит внимание. Да и менты сейчас тоже от собственной тени шарахаются.

— Почему? — Чана сел.

— Ну как, — выезжая на шоссе, стал рассуждать Кава, — сам посуди, они ведь, с какой стороны ни посмотри, всех сейчас боятся. И вас, и своих…

— Почему направо повернули? — спохватился Чана. — Вдруг он в другую сторону уехал?

— Ты совсем голову потерял, — рассмеялся Байсагар. — Здесь налево нельзя… Вон он, на перекрестке.

— Близко не подъезжай, — зачем-то предупредил Каву Чана.

— Если сейчас вычислим, где живет, сразу наедем? — спросил Байсагар.

— Нельзя сразу, — запротестовал Кава. — Надо узнать, с кем он живет, кто соседи, как на работу ходит, где дети учатся, кто жена… Хотите, чтобы все ровно вышло, надо собрать информацию.

— Смотри, — встрепенулся Байсагар.

Чана выглянул между сидений. Ступа остановился у тротуара, на котором его поджидала длинноногая девушка в короткой юбке.

— Дочь, что ли? — прижимаясь к обочине, удивился Кава.

Между тем Ступа выскочил из машины, услужливо открыл переднюю дверцу. Девушка чмокнула его в щеку. Он воровато оглянулся по сторонам и прикрыл дверцу.

— Жена, — сделал вывод Байсагар.

— Какая жена?! — возмутился Кава. — Любовница.

— Может, невеста? — высказал предположение Чана.

— Так или иначе, но она ему очень дорога, — резюмировал Кава.

— Что предлагаешь? — заерзал на сиденье Байсагар.

— Нужно все о ней узнать, — размышляя, как это сделать, сказал Чана и тронул Каву за плечо: — У тебя есть в Киеве женщины, которые могут с ней познакомиться?

— Таких нет, — цокнул языком Кава.

— Почему? — не поверил Чана.

— А зачем? — Кава завел двигатель и тронулся вслед за отъехавшей от тротуара машиной Ступы. — Если на ночь, так это не проблема. Бабы — это палево…

— Кажется, я знаю, кто может нам помочь, — вспомнив про Юлю, обрадовался Чана.

* * *

Антон проснулся от толчка в плечо и открыл глаза.

— Подъезжаем. — Михалыч, водитель седельного тягача «Форд», показал взглядом вперед.

Неширокое полотно асфальта упиралось в металлические ворота. На столбах, к которым крепились створки, ярко горели фонари.

— Поздно разбудил. — Антон поднес к губам станцию и надавил на кнопку вызова: — Туман!

— Слушаю тебя, Филин!

— Всем «земля»!

— Спешились мы уже, — успокоил его заместитель. — Ждем вас у отворота на Дзуарикау. Смежники выдвигаются лесом параллельно дороге. Ты, что, уснул?

— Было немного, — подтвердил Антон и посмотрел в зеркало заднего вида. Их «подпирал» «МАЗ», в кабине которого рядом с водителем, под видом сменщика, сидел Дрон.

В третьем грузовике устроился Банкет. Остальная часть группы ехала в кузове его машины. Именно ею руководил Туман.

…Как и предполагал Антон, Селедину никто денег не дал. Предложили сделать последний рейс. С ним снова общался Муха. Все прошло в спокойной обстановке. Наблюдавший за встречей Филиппов понял, что чеченцы не знают о переменах в судьбе Селедина. Тот заметно нервничал, но это можно было списать на волнение перед предстоящей поездкой. Между тем чеченец заверил, что в течение недели вопрос с выплатой причитающихся Селедину денег будет решен. Антона сильно злило, что, как оказалось, Константин искал с ним встречи специально. Он случайно, еще месяц назад, увидел, как Антон отъехал на «Ленд Крузере» от одного из магазинов, и проехал следом. Так вычислил дом и квартиру. Имея связи в ГИБДД, деляга проверил, кому принадлежит джип. Когда ему сказали, что он зарегистрирован на другого человека, пришел к выводу, что Антон занимает не последнюю ступень в преступной иерархии города. За два дня до встречи с чеченцами, который совпал с воскресеньем, Селедин специально поставил свою машину в ремонт, в сервис своего знакомого, хотя она в нем не нуждалась. Чем конкретно занимается бывший однокурсник, он не узнал. Просто побоялся. Вдруг заметит слежку? Но по выходным Селедин крутился у дома Филиппова и знал примерный распорядок этих дней. Так он оказался в бассейне.