Кристина + Сергей = Смерть. Любовь под присмотром КГБ - Леонид Млечин

К тому же Линь Бяо боялся воды. Он тоже никогда не мылся, его обтирали полотенцами. И он не пил. Жена размачивала в воде булочки и кормила ими маршала. Линь Бяо, командуя в Гражданскую войну частями китайской Красной армии, был четырежды ранен. Возможно, это объясняло особенности его поведения.

Мао Цзэдун неизменно держался подальше от поля боя, так что вражеские пули его не задели. Но и председателя преследовал страх, что клянущиеся в вечной преданности соратники предадут его и отравят…

Когда в кабинет председателя Китайской Народной Республики привели Аристотеля Оазиса, Мао посмотрел на посетителя пронизывающим, слегка ироническим взглядом, улыбаясь и как бы предупреждая всем своим видом, что бессмысленно пытаться его обмануть.

— Я вижу, вы человек решительный и не боитесь трудностей, — сказал Мао. — Мы такие же. Вы увидите, что с нами легко и выгодно сотрудничать. Американцы просто этого пока не поняли. А мы умеем быть благодарными.

Председатель не любил долгих монологов. Облекал свои мысли в форму болтовни и шуток. В результате главные мысли окутывались множеством трудно разгадываемых иносказаний. Речи Мао напоминали зыбкие тени на стене. Создавалось впечатление, что имеешь дело с пришельцем с другой планеты, который иногда чуть приподнимал завесу, скрывающую будущее, давая возможность заглянуть за нее, но никогда не раскрывая всего.

— Китай — бедная страна, — говорил Мао. — Считается, что бедность — это плохо. На самом деле бедность — это хорошо. Ужасно представить себе время, когда все станут богатыми. Из-за избытка калорий у людей вырастут две головы и четыре ноги. Я всегда презирал западных людей, объедающихся мясом. Что хорошего в том, чтобы растить живот, как у иностранного капиталиста в фильмах? Я считаю, надо научить наших людей варить похлебку пожиже и есть поменьше.

После коротких переговоров Мао пригласил Оазиса поужинать. По дороге оба зашли в туалет. Оазис не обнаружил в ванной комнате мыла.

— Мы экспортируем весь жир, — объяснил Мао, — да мыло и не нужно, я сам давно мою руки без мыла.

Оазис переел и перепил за обедом. Хотел отказаться от ужина, но понял, что это невозможно. Да и на сей раз он угодил не столько на трапезу, сколько на вечеринку, где было полно привлекательных женщин. И не только китаянок.

Оазис узнал одну из них — американскую журналистку крайне левых взглядов Агнес Смедпи. Принципиальная противница брачных уз, она когда-то была любовницей советского разведчика Рихарда Зорге, казненного во время войны японцами.

Переводчицей Агнес Смедли, которая не знала китайского, взяла театральную актрису Лили У. Они обе добивались внимания председателя Мао. Агнес раздобыла патефон и пластинки с модным тогда фокстротом и знакомила вождей китайских коммунистов с западными танцами.

Мао танцы нравились. Как и внимание женщин.

— Я уже говорил вам, что Китай — очень бедная страна, мы располагаем немногим, — сказал он Оазису. — Но что у нас имеется в излишке — это женщины.

Решив, что вождь шутит, Оазис ответил в том же духе:

— А разве их экспорт не запрещен?

— Если они вам нужны, можем выделить вам небольшое число — несколько десятков тысяч, — предложил Мао.

— Разумеется, на добровольной основе, — уточнил Линь Бяо.

Мао женился несколько раз. Судьбы всех его жен оказались трагичными.

Первую спутницу жизни — по имени Ло Игу — ему подыскал отец, когда будущему вождю китайской революции исполнилось всего четырнадцать лет. Невеста, его дальняя родственница, оказалась на четыре года старше жениха. Родители подписали брачный договор, не спрашивая мнения сына.

— Я никогда с ней не жил и женой не считал, — обиженно говорил Мао.

Брак оказался недолгим. Ло Игу умерла совсем молодой.

Тогда Мао женился на Ян Кайхуэй, красивой дочери своего преподавателя. Впрочем, любил он другую женщину, но она не приняла его радикальных политических взглядов. А вот Ян Кайхуэй сразу подпала под его чары. Она признавалась:

— Я решила, что если у нас с Мао ничего не получится, ни за кого другого я замуж не выйду.

Когда они поженились, квартиру Мао снял на деньги из партийной кассы. Кайхуэй работала учительницей, преподавала китайский язык и арифметику. Они часто ссорились.

Уезжая, он оставил ей стихотворение: